Это правда, что вы являетесь абсолютным рекордсменом по количеству спусков к затонувшему «Титанику»?
- Да, это правда.
Сколько раз вы погружались к «Титанику»?
- Около 80 раз, и только два или три из них я пришел сразу к «Титанику». Причем, когда бросали в точке «Титаника», я очень далеко от него оказывался, а когда бросали далеко от «Титаника», за счет сильного течения в толще воды оказывался ближе к нему. Периодичность у каждого течения своя, и ситуация каждый день меняется.
С Джеймсом Кэмероном вы спускались один раз или несколько?
- Вместе мы погружались много раз, и не только к «Титанику», но и к «Бисмарку». Джеймс Кэмерон очень увлеченный человек, он продолжил с нами работать не только на «Титанике», его другие вещи тоже заинтересовали.
Теперь о трагедии. В прессе все называют «Титан» батискафом, а вы – глубоководным аппаратом. В чем их принципиальная разница?
- Батисфера опускается на тросе, а батискаф – то же самое только без троса. Уже в 60-х годах от батискафов отказались, на них исследовать невозможно, они не могут передвигаться. Человечеству быстро стало понятно, что надо строить подводные аппараты, как маленькие подводные лодки.
Вероятная причина трагедии уже озвучена. Это имплозия – взрыв, направленный внутрь аппарата. Проще говоря, его расплющило как консервную банку и разорвало на части из-за давления морских глубин. Почему это могло произойти, ведь он не первый раз погружался?
Джеймс Кэмерон сравнил крушение батискафа с трагедией «Титаника»
- У «Титана» цилиндрическая форма трубы, и она уже была ослаблена, потому что аппарат запоминает нагрузку. Труба нагружается неравномерно, получается прогиб в каком-то месте. Например, аппарат сферической формы нагружается постепенно до большего давления, чем может выдержать, а потом схлопывается. Происходит взрыв, который может быть мощнее бомбы. Труба же начинает сминаться в слабом месте. К тому же, если «Титан» уже несколько раз погружался к «Титанику», в нем образовались микротрещины, он не терпит критического прогиба. Этот корпус не должен был идти на глубину «Титаника», на 3 800 метров. Есть данные, что ему предписывалось не больше трех километров, при этом его должны были испытывать один раз глубиной «Титаника», чтобы понять, где какие прогибы получаются.
Сейчас много говорят и пишут о том, что «Титан» не был сертифицирован на погружения на такие глубины и вообще был ненадежным глубоководным аппаратом. Что думаете на этот счет?
- Это зависит не только от корпуса и материала, из которого он сделан. В нем не было даже элементарной акустической связи для переговоров, не было навигационного оборудования. Внутри был экипаж для того, чтобы определиться на дне и пойти к «Титанику». Но получается, что они не могли понять, где они вообще. Потому что в толще воды много течений, которые меняются. Если опускать аппарат каждый день в одной точке, он не будет приходить туда же. Он будет отходить в сторону на полкилометра – километр. В каком-то спуске он сядет и на «Титаник». Вообще, было много нарушений: не было люка и пассажиров завинчивали снаружи. Даже если бы они сами смогли всплыть, то не смогли бы открыть люк, а запасов кислорода все меньше. А иллюминатор был в стенке, через которую они и заходили. Не было впечатления, что этот аппарат рассчитан для обитаемого отсека, он был рассчитан для других задач. Если бы в него поставили оборудование, аппарат мог бы выходить на какой-то объект и снимать его. Если бы что-то случилось с ним, то потеряли бы оборудование, люди бы не погибли. Хотя и для спуска оборудования, мне кажется, он устарел. Сейчас много уже готовых телеуправляемых аппаратов, которые имеют и манипуляторы, и больше возможностей.
Исходя из тех данных, которые нам известны о конструкции «Титана», рано или поздно такое должно было случиться?
- Опытный человек, который уже бывал на глубинах, не должен был бы вообще туда войти. Потому что он знал, что аппарат рекламируют и придут туристы, которые ничего не понимают. Им просто сказали, что это безопасно. Но на следующем спуске или через спуск это все равно бы произошло. Если бы пилот хотя бы немного понимал в этом, он должен был бы сказать: «Нет, я не пойду на этом аппарате, и вам не надо туда ходить».