— Малышка, — произнес он, — дай руку.
— Да зачем?
— Пожалуйста, — и как устоять против таких просящих глаз бедной девушке?
— Я тебя не понимаю. Зачем тебе моя рука? Она пока ничего плохого не сделала тебе.
— Дай свою руку.
— Ну, возьми, заканал уже, — протянула я щедро одну из верхних конечностей.
Он крепко взял мою ладонь в свою, поднес к своим губам, невероятно горячим, едва коснувшись ими тыльной стороны моего запястья.
— Люблю тебя.
Его друзья издевательски захлопали в ладони, а бармен едва ли не захлебнулся в своих усмешках. Но Дэну этого показалось мало. Парень встал со своего места, почти не шатаясь, обошел меня сзади, наклонился и обнял, положив голову мне на плечо.
— Морская моя девочка... теплая — как песок на пляже, и ласковая, как южные воды, — прошептал он мне на ухо.
— Сядь на место, — попробовала я оттолкнуть его. Орел, летающий где-то под потолком, застеснялся.
— Не сядет и, пока не согласишься, не успокоится, — вынес суровый вердикт черноволосый музыкант. Как у него еще от улыбочек харя не треснула?
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — громко и выразительно произнес Смерч, став передо мной на одно колено, тем самым подтверждая слова приятеля.
— Вашу мать, такого он еще не делал! — проорал жутко довольный музыкант. — Пашка, ты это снимаешь? Снимай! Он ей предложение делает!
Я не видела, но, как оказалось, на этот вопль обернулись все вблизи сидящие люди, среди которых были и хорошие знакомые Дэна, с которыми он недавно беседовал, и остальные «коллеги» Челки по группе, которые по ведомым им одним причинам сидели за нарочито грубо сколоченным большим столиком в отдалении от барной стойки. Представляете, как они заинтересовались происходящим? Да-да, с тем самым нездоровым любопытством душевнобольных кумушек все эти ребята, а также сидящие с ними девушки уставились в нашу сторону, а кое-кто поступил так же, как Пашка, — принялся снимать на камеру происходящее. Дэн не видел этого, но словно чувствовал — он продолжал свою пьяную любовную вакханалию. Думаю, мальчик фотогеничен...
— Я буду любить тебя, буду верным мужем — я не буду таким, каким являюсь сейчас. Я чту традиции семьи и то, какие обязанности будут на меня возложены, когда мы с тобой будем называться теми, кто до самой старости будет поддерживать друг друга в горе и в радости.
— Сделайте что-нибудь, — жалобно попросила я его дружков. Веселье спадало, оставив место озабоченности. Мысли в голове метались, не зная, какие плакаты и растяжки выставить в ирреальном пространстве моего разума.
— А чего мы сделаем? Он же невменяемый. Наш малыш совсем не умеет пить. Прикольно, да, он себя ведет? — подмигнул мне тот, кто все это затеял.
— Эй, Дэнни, не стой так, на одном колене! Стой на двух! Она тогда точняк согласится, — и мерзко заржал.
— Эй, останови его, идиот! — подняла я полный бессильной злости взгляд на веселящихся парней. — Останови!
Тот только руками развел и помахал с развеселым удалым видом дружкам за столиком, мол, смотрите, как тут весело!
— У меня нет кольца, прости, Морская королева, но здесь, — коснулся глупый Смерч своей груди вновь, только уже с левой стороны, — здесь есть искренняя любовь. — Прими ее и стань моей. Я сделаю для тебя все, что смогу, и что не смогу — тоже. Я даже сердце переплавлю, если ты мне это прикажешь.
Я покраснела. Эти слова, произнесенные серьезно, чуть срывающимся от волнения голосом, ожидает услышать почти любая девушка. Я слышу, только от кого? От пьяного Дениса Смерчинского, любимца всего университета, который, во-первых, меня не любит, а во-вторых, себя не контролирует. Вот это иллюзию подсовывает мне жизнь! Настоящее издевательство с ее стороны.
— Ты выйдешь за меня? — вновь громко произнес парень. И только сейчас я, к своему ужасу и даже смущению, заметила, что в зале смолкла музыка, люди стали меньше орать, зато уставились в нашу сторону: кто с интересом, кто с удивлением, но почти все — с умилением. А так как большинство здесь все же составляли мужчины, то еще и с солидарностью — к Дэну, продолжающему неотрывно смотреть на меня бездонными синими глазами. Раньше я думала, что бездонные — это всего лишь синоним, и не больше, а теперь поняла, что такие глаза действительно существуют... Чтоб ни дна, ни покрышки!
— Мария, я прошу тебя вновь: стань моей супругой!
— Эй, Мария, не издевайся над парнем! — раздался вдруг голос бугая с ирокезом. — Прими уже предложение!
— Видишь, парень старается! — поддержал его еще какой-то умник.
— Чувак, мы в тебя верим! Ты ее точно уломаешь!
— Эй, девчонка! — решил кто-то наставить меня на путь истинный. — Эй! Подумаешь, кольца нет! Зато сердце есть!
— И чувства! Соглашайся!
— Соглашайся!
— Ма-ша, согласись! Ма-ша, не ломайся! — подхватил нестройный и нетрезвый хор желающих развлечься на халяву, а затем он усилился дружками Смерча.
Их вопли расслышала группа, находящаяся сейчас на сцене, и один из музыкантов, не растерявшись, проорал в микрофон:
— Сегодня в «Чистилище» действительно жарко — сегодня тут делают предложение! Девушка, соглашайтесь! Он вас любит!
— Люблю! — громко прокричал Смерчинский, заставив меня вздрогнуть. — Я люблю тебя!
— Пашка, снимай Лаки, правее снимай! Нет, мне отдай камеру, косорукий черт!
— Ма-ша, не ло-май-ся! Ма-ша!
Солист группы на сцене, импровизируя на ходу, менял слова в песне:
— Она не хотела меня. Вот отстой! А я эту детку люблю! А может, у Маши есть кто-то другой? Тогда его просто убью!
Народ заржал.
На меня никто и никогда не вываливал ведро холодной воды — даже на праздник Ивана Купалы я умудрялась избегать этой счастливой участи, но сейчас почувствовала себя именно «облитой» — хорошо еще, что не помоями, а чистой, прохладной, родниковой водой.
На какой хрен, извините меня, я с ним связалась?
«Сама виновата, сама дура!» — заявили мне мысли. Плакат у них теперь был огромный, а буквы большие и жирные.
— Так ты согласна? — с надеждой заглянул мне в глаза Дэн. На его губах играла бестолковая улыбка. Интересно, он завтра это вспомнит? И встанет ли на колени, чтобы извиниться?
— Соглашайся и сваливаем, — сказал черноволосый музыкант, которому такое внимание тоже перестало нравиться. Наверное, подумал, что с ними сделает Дэн завтра, когда проспится.
— Да-да-да-да, — скороговоркой согласилась я, делая страшные глаза Челке. Тот только пожал плечами — типа, я не виноват, ты заварила все это.
Дэн тут же меня обнял, прижав к себе, — я впервые в жизни ощутила себя не просто девушкой, а сокровищем — так бережно со мной еще никто не обращался. Я положила руку ему на грудь и действительно почувствовала стук его сердца, и меня это поразило до глубины души. На миг я даже поверила, что все, что сейчас происходит, — настоящее, действительное, и это обязательно со мной случится.
А когда он осторожно поцеловал меня в лоб, я растаяла. Из глаз на мгновение появились брызги неона. Я крепко обняла его в ответ, и, кажется, у меня забегали глаза. Это странное, непонятное мне чувство — ощущать чужое тепло своей кожей!
Хотите узнать продолжение? Читайте в книге «Мой идеальный смерч. Трилогия в одном томе» (16+): https://go.ast.ru/a00ateh