— Как там в городе, Дорон? — деловито спросила она у господина Треймли, как только тот успел расправиться с первым блюдом. Мужчина досадливо отмахнулся, давая понять, что данная тема неприемлема за столом.
— Я и нос боюсь высунуть из дома, — пожаловалась хрупкая женщина мальчикам, намекая на все события, происходящие в Беру.
— Но, мам, ты думаешь, будет восстание? — спросил Тин, заедая какой-то зеленой травкой пикантных короедов.
— В «Крыле» полный кавардак. Король не показывается. Дела плохи, но не думаю, что будет восстание, — успокаивающе улыбнулся отец семейства. У него самого было неспокойно на душе, но он утешал себя мыслью, что дети скоро уедут отсюда и вернутся лишь в конце следующего оюня. В Троссард-Холле был длинный учебный год, что весьма кстати, ведь там наверняка безопаснее, чем в столице.
Они быстро поели, каждый думая о своем. В завершение пиршества госпожа Треймли подала интересный деликатес — мармелад в листьях Ваах-лаба, а также терпкий чай местного приготовления. Все блюда были на редкость восхитительны.
Артура поселили в одной комнате с Тином, и они за два дня уже стали не разлей вода. Мальчики болтали друг с другом на разные темы: в основном, каждый рассказывал про свою жизнь в том месте, где они родились и росли. Тин оказался заядлым игроком в ревесенс[1], и они вместе с господином Треймли частенько играли по вечерам. Артур в первый раз видел карты, однако разобрался в правилах довольно быстро и постоянно выигрывал, чем выводил своего друга из себя. Других занятий здесь не было, разве что требовалась помощь в саду либо на кухне. В город ребят не отпускали, да и сами родители старались не выходить, отчего и жили, как совы в своем дупле, без знания того, что происходит вокруг. Новости до их гнездима доходили долго, так как он был расположен на достаточно отдаленной ветке от центра. Сюда можно было пробраться только по одной-единственной дороге, ход по которой занимал полчаса.
Продукты семья получала по пищеснабдителю. Это была небольшая урна, которая соединялась длинным туннелем, выдолбленным в самом дереве, с одним из продуктовых заводов, расположенных в центре. Открыв урну, можно было увидеть маленькую тележку, в которую следовало положить бумажку с заказом и деньгами, и спустя некоторое время пищевая тележка возвращалась с заказанной едой.
Сперва все происходившее было для Артура в новинку, и его восхищению не было предела. Только его удивляло, почему нельзя таким же образом получать газеты и прочие товары. На это родители Тина отвечали ему так: продукты поступают прямиком с заводов, и для них было сделано несколько путей, которые потом разветвлялись и подходили к каждому гнездиму. Делать такие же проходы для прочих товаров — значило бы уничтожить дерево в конец, и посему они были рассчитаны только для товаров первой необходимости, то есть продуктов и лекарств. Впрочем, второе тоже поступало в малом количестве, поскольку каждая уважающая себя семья и так выращивала целебные травы у себя на участке.
Гнездим, в котором жила семья Тина, был окружен небольшим садом, укутанным в настоящее время белым снегом. Интересно было бы видеть огород в теплое время года, когда он распускался, вился, и зеленел, и тогда уже, наверное, не создавалось ощущения, что дом стоит на блюдечке, парящем над бездной. В оюне плющ и другие вьющиеся растения, словно колпаком закрывали своих обитателей и консервировали их в зеленом спасительном убранстве сада.
Внутри дома царила чудесная атмосфера довольства и благополучия, и все благодаря заботам госпожи Треймли. Артур в первый раз в своей жизни оказался в семье, именно настоящей семье, где отец души не чает в детях и жене, а те, в свою очередь, обожают своего кормильца. О такой семье мальчик всегда мечтал и желал, чтобы однажды появились его родители и забрали их с Леврудой в дом, такой же уютный и добрый, как этот. Возможно, Люция интуитивно чувствовала это и проявляла к нему особую нежность и заботу. Она обладала удивительным тактом и никогда в разговоре не давала понять Артуру, что он здесь чужой.
[1] Примитивная карточная игра, смысл которой состоял в том, чтобы быстрее избавиться от своих карт. Проигравшего в шутку называли ревом, что в просторечии означало «осел».
