Арсений не любил антидепрессанты.
В его жизни они появились совсем недавно, но знакомством Арсений или, как звала его матушка Екатерина Викторовна - Сеня, был совершеннейше недоволен.
В очередной раз ему предстояло проводить онлайн мастер-класс с группой постоянных клиентов, но, вот уже второй месяц к ряду, от былого энтузиазма не осталось следа.
След остался от странного ни то сна, ни то срыва, когда однажды, весенним утром, он - человек слова, человек порядка, человек, как он сам считал, иллюстрирующий само понятие порядочности, покинул кафе не заплатив.
Что было далее? Не очень понятно. Арсений помнит только ощущение неудержимости, миссии, помнит грязь на изодранных рукавах любимой рубашки, то, как беспринципно, будто бы, он был готов нарушать границы других людей, он пытался кого-то нагнать и шёл в авангарде небольшой офисной армии.
Кроме того, смутные его воспоминания содержали ещё какие-то обрывки других непотребств: будто бы он боролся со скамейкой на какой-то шумной улице в окружении голосов говорящих на непонятном языке, а так же и вовсе какую-то несуразицу про то, будто бы он, Сеня, лез на фасад какого-то дома.
Выгорание, нервный срыв, возможно шизофрения, психотический эпизод.
Повторял себе Сеня, пытаясь угомонить свой разум.
Помимо всего прочего, Арсений помнил какого-то мужчину, вроде неприметного, но с причудливой сединой, который сопровождал его куда-то. Помнил и что тот будто бы, держал какие-то игрушки в руках, навроде оловянных солдатиков, и помнил какую-то фразу о том, что жизнь будет как прежде и всё пройдёт.
Слова эти не вызывали у Арсения абсолютно никакого сомнения.
Сначала ты просто думаешь о чём-то, потом говоришь - а после оно может материализоваться и в твоей жизни! - часто наставлял сам Арсений своих клиентов.
Но и эта фраза, и другие чудесные мудрости, составлявшие раньше опору жизни Арсения - не работали для него сейчас. Они казались ему какими-то заезжанными клише, которые ничего путного для жизни совершить не могут.
Именно за эту притуплённость чувств, отсутствие возможности радоваться своей работе Арсений и не любил антидепрессанты. Помимо этого, антидепрессанты подводили его ещё и в другом: он никак не мог выпустить одну деталь из головы. И какими бы дикими не были его ни то сны, ни то воспоминания, пугали его не попытки забраться на здание, не борьба со скамьёй и даже не грязь на рукавах любимой рубашки.
Больше всего Сеню беспокоило то ощущение миссии. Ощущение, что он полностью, всем собой подчинён одной идее - достать кого, догнать и победить.
- Тот кто преследует, проявляет акт агрессии - делает это не от хорошей жизни. Не захламляйте своё сердце и разум гневом. Иначе вы так и будете раз за разом, попадать в истории, где то вы агрессор, то вы жертва. Эти сценарии будут захватывать вас в себя подобно ловушке! - так сказал Арсений в зум конференции на мастер-классе своим клиентам. И, вопреки обыкновению, дав им время на рефлексию - выключил камеру.
Выключенная камера Арсения не расстроила никого. Строго говоря - на него никто не смотрел, клиенты размышляли над тем, как навести порядок в своих чувствах и “вынести мусор гнева на мусороперерабатывающий завод, где гнев превратиться в ценный опыт”. Но сам Сеня расстроился.
Он никогда не выключал камеру.
Будь лицом к лицу с теми, кто вместе с тобой делает одно дела. Будь видим! - именно этот свой принцип Арсений нарушил.
Поймите, пожалуйста, верно. Ощущение миссии и само это слово “миссия” - были знакомы Арсению вдоль и поперёк. “Определи большую цель - и она привнесёт порядок в твою жизнь” - таким девизом встречал посетителей безупречный сайт. Шрифт для девиза был подкреплён фотографией с подписью “Арсений Орловский - психолог, ведущий коуч, фасилитатор, автор книги “Порядок: 15 принципов гигиены мира внутреннего и внешнего””.
Но свою миссию - приумножение порядка в мире, Сеня никогда не чувствовал настолько же сильно и полно, как миссию из этого проклятого сна.
- Сеня, твои любимые блинчики! - Екатерина Викторовна, в очередной раз наплевав на выверенную диету и, конечно же, не постучав и ворвавшись с тарелкой полной блинов.
Она гостила у сына последние дни, когда он понял, что ему нужен надзор. Должно отметить, что яблоко упало от яблони почти так же далеко, как идти пешком от Москвы до Стамбула. Арсений Орловский был полной противоположностью мамы. Если он стремился к порядку - мать его была агентом и выгодополучателем хаоса. Там где Сеня пробовал выставлять границы, Екатерина Викторовна повторяла, что любовь матери не знает границ, а сердце матери всегда почувствует как верно для сына.
Сеня вяло порадовался тому, что успел завершить видеозвонок, поблагодарил маму, дождался пока та уйдёт и принялся уминать блины.
Он думал о своей жизни. О том, как должно быть проще жить его матери, Вот уж этой женщине не понять, ни что такое благородное ощущение после НАСТОЯЩЕЙ уборки, ни что такое брезгливость к хаосу, ни что такое, в конце концов, расписание. Эти мысли, в свою очередь потянули за собой воспоминания о том, как мать постоянно опоздывала, когда следовало забрать ещё тогда маленького Сеню с продлёнки; как однажды она была выпившей и пыталась развеселить его, разбрасывая вещи и призывая жить на полную, а он заплакал, хотя уже учился в 10-м классен.
Дожевав последний блин, Арсений выпил очередную таблетку, чьим предназначением было снижать тревогу и, как есть, не переодевшись из домашней одежды в пижаму, лёг спать.