- Тюрьма... Тюрьма как океан с большими волнами, стоит опустить руки и ты труп. И пока ты жив, плевать что не видно берега, плыви.
Дарий слушал старика Джека чьи глаза выцвели от тоски по дому и свободе, подобно тому как выцветает голубая вода. Он впервые видел этот цвет, но несмотря на всё, в глазах старика по-прежнему мелькали искры надежды, когда он смотрел на облака сквозь решетки...
Дарий не мог понять за что посадили столь старого и слабого человека, что такого мог натворить человек которого давно покинули здоровье и силы. Вставая, Джек опирался на палку, которую в один из дней ему занесли постовые, он не переставал рассказывать эту историю. Он рассказывал её как ребенок рассказывающий о своем дне рождении, как о нем позаботились подав ему палку. На свободе людям недостаточно власти, и дворцов для счастья, в тюрьме же для счастья оказалось достаточно обычной палки, капельки заботы.
Спустя пару часов, Дарий осматривая камеру, заметил бирку в которой был указан срок Джека, двадцать пять лет. Оцепенев, он смотрел на старика который противостоял чуть ли ни вечности в глазах Дария.
- Такой срок, это же целая жизнь, что нужно совершить чтобы дали такой срок?
- Я, сжёг убийц моего отца, следствию и судам было плевать на правосудие, они отпустили их из зала суда, имея в руках очевидные доказательства. И эти двое,выходили из оттуда с ухмылкой, будто нет для на них никаких законо... Мне было двадцать шесть лет, сейчас, мне пятьдесят, и я дряхлый старик, вот что делают месть, и двадцать четыре года карцера, я сомневаюсь что доживу этот год. Я ослаб после весточки о смерти жены, я опустил руки, и начал стареть у себя на глазах.
Дарий, после разговора с Джеком пересмотрел свое отношение к своему сроку, и больше не позволял тяжести мыслей подавлять его настроение. Два года, каких-то два года.
