— Донская? — кривит губы, словно произнес ругательство Кир. — Выросла, ниче такая стала, хотя на любителя… Мелкая и плоская как доска. На голове что? Тамблер герл? Нитакуся в розовой печали? — издевательский смешок. Я открываю рот и захлопываю, щелкнув зубами. А что ты, мать, хотела? Мальчик вырос и стал мужчиной. Ты для него просто юбка на ножках. Бывший муж тоже был таким в молодости популярным среди девчонок, чем без зазрения совести пользовался. Даже после нашей встречи, как оказалось, единственной я для него не стала. Все его обещания — ложь и фикция. Делаю вид, что не слышала ядовитых слов Кирилла. Подхожу к кровати Лео, на которой он сидит, свесив ноги, и присаживаюсь рядом, на пионерском расстоянии — с локоть. Пошарив в кармане штанов, вынимаю батончик «баунти», который так любит мой младший, и протягиваю на ладони. Лео недоверчиво смотрит на мою руку и косится на брата, наблюдающего за нами. Склонив голову на бок и скрестив руки, Кирилл цокает языком: — Это прикорм. Бери, бра