Я люблю вязать. Низаешь на спицу петельку за петелькой, петельку за петелькой, руки запоминают движения спицами, и повторяют их снова и снова, сотни, тысячи раз, пока не начинают это делать почти сами, освобождая часть мозга от этой работы. От работы по контролю за руками, по контролю за вязанием. Руки работают, полотно вяжется, полотно растёт, а мозг может думать. Думать о чём-нибудь, совсем не связанном с петельками и нитками. В такие моменты, в такие минуты думается о чём-нибудь уютном. О чём-нибудь спокойном и правильном. О текстах. О героях. Об их жизнях. Об их смыслах и эмоциях. Это тоже своего рода петельки и полотно, только из букв и слов. Иногда оно получается ровным и гладким, иногда путанным и неаккуратным, и тогда лучше бы перевязать, но можно и оставить так, потому что это — характер. Вот такой вот характер текста и героев в нём. Спицы чуть-чуть, еле слышно, звякают в свете золотистом лампы. Петельки и ряды прибывают. Мысли текут и тянутся, как нитка. И мнится мне, что мы