- Петенька! — выскочила, она за ним на крыльцо деревенского дома, босая, простоволосая, держа под мышкой только что вымытую тарелку.
— Ты, ты телефончик забыл! — истошно завопила она. — Вот, возьми.
С мокрых ладошек капала вода. Светало. Почему-то слышалось пение церковного хора и лай дворовых дворняг.
— Петр Алексеевич, я бы попросил, — важно сказал он, выхватил у Маши из рук телефон, и сел в «Чайку» образца 1955-го года.
Маша открыла глаза. «Чайка», деревенский дом, церковный хор и даже тарелка, бесследно исчезли. Остались: надрывный лай соседского кобеля этажом ниже, и собственно говоря, сам Петр Алексеевич, то есть Петенька, он же муж, под боком. «Приснится же такое в два часа ночи!», — окончательно проснулась она. А Петенька сладко спал, подложив, как в детстве кулак под щеку.
Зевая, Маша пошлепала на кухню, попить водички и заметила лежащий на обеденном столе сотовый телефон мужа. «Разрядился, что ли?» — предположила она. Решив уточнить, почему телефон не