Но так хочется! Так хочется спросить: «Иосиф Александрович, а бывали ли Вы в пустыне? Она в самом деле так устрашающа в ваших глазах? Или это "просто" поэзия, "просто" метафора, "просто" ваше неприятие российской азиатчины?»
Остановившись в пустыне, складывай из камней
стрелу, чтоб, внезапно проснувшись, тотчас узнать по ней,
в каком направленьи двигаться. Демоны по ночам
в пустыне терзают путника. Внемлющий их речам
может легко заблудиться: шаг в сторону — и кранты.
Призраки, духи, демоны — до́ма в пустыне. Ты
сам убедишься в этом, песком шурша,
когда от тебя останется тоже одна душа.
Иосиф Бродский, "Назидание"
У меня не получается метафорически чувствовать пустыню. Для меня у неё лишь два лица.
Одно – нереальная, неземная, "неправильная", но все равно сбивающая с ног красота. Возвышенные эпитеты, цветовое шоу от предрассвета до послезаката. Восторженные глаза мальчишки, который увидел её сегодня впервые и все повторял "я на Марсе, я на Марсе")) И боялся верблюда, очень боялся, но сел на него. И, очень-очень боясь, держал верблюжий повод, оставленный бедуином в его руках для эффектного фото. А в конце дня раз за разом, будто в пух, падал в не самый мягкий, признаться, песок. С восторгом, открывая этот мир всеми чувствами и каждой точечкой тела. Мальчик возраста "отрок ещё", живущий далеко-далеко от Аравии, который знал про Великое арабское восстание — с ума сойти! Он спросил меня: "Вы обо мне напишете?" Хотел, чтобы написала. А я бы и не смогла промолчать!
- Как бы мне хотелось вот так, вот это все, и — своему внуку! Но пока не получается...
Не говорю о себе? Разве? Мне кажется, только о себе и говорила. Счастье в кубе — поделиться счастьем и любовью, передать их кусочек юной душе, которая никогда этого уже не забудет. Дай Бог всяческого добра тем взрослым, кто подарил мне — радость делиться, а ему — радость получать!
А иное лицо пустыни… Я так мала, чтобы только даже попытаться его показать. Это будто микромир будет тщиться со знанием дела вещать о макромире: о вечности, которую можно потрогать рукой. О слиянии бытия и небытия в каждой песчинке. О скрытой мощи без размера. О первозданности. Об одиночестве в рождении и одиночестве в смерти. О свободе и страхе свободы…
Вади Рам. Опять и опять Вади Рам. Пустыня, которая лечит, чистит и восстанавливает раненую душу, как водопады иорданских гор лечат, чистят и восстанавливают начинающее сдавать тело.
Остановите меня) Мне просто вот-вот уезжать. Страшно расставаться)) Хватаюсь за слова, как за соломинку.
А можно вас спросить? Не про Иорданию тоже согласны читать? Или прихо́дите сюда только за Востоком? То есть только за арабским Востоком. А то Восток-то я вам обещаю, только на время совсем другой…
Кстати, если лень отвечать, можете отделаться от меня просто лайком поддержки!))
И второе "кстати": это 1001-я публикация канала, разве такая могла быть не о пустыне?!