Исповедь.
Проснувшись рано утром, Лелька, лежа в постели, потянулась и почувствовал, как энергия и жизнерадостность заполняют ее тело. "Какое чудесное утро,"- прошептала Лелька.
Яркие лучи света заиграли на стенах, создавая игривые тени. Комната наполнилась теплом и светом, а солнечные зайчики продолжали свой танец, словно приветствуя новый день.
«Письмо»,- вспомнила Лелька. Достав конверт, она начала его читать.
Письмо начиналось со слов: "Дорогая, доченька"….
«Оооо..., папа», - тихо промолвила Лелька. Она почувствовала как комок горечи подступает к ее горлу, а слезы сами по себе закапали на странички письма.
«Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых.
Я долгое время, не мог осмелиться признаться тебе …
Прошу тебя, прими мою исповедь и не суди строго.
Так сложилось, что судьба решила подарить мне настоящую любовь. Которая стала любовью всей моей жизни. Нет, это не моя жена Наталья – это была твоя мама. Мой «Василек», так я любил ее называть.
Мы встретились с Василисой, когда были совсем молодыми. Если ты слышала выражение: «Любовь с первого взгляда?», то это как раз про нас. Сколько было мечтаний о прекрасной, счастливой жизни!…
Но судьба не всегда подчиняется законам жизни. Жизнь порою, диктует свои правила игры, отнимая у нас, наши планы и надежды.
Я понимаю, как тебе больно будет читать мое письмо и у тебя, появится много вопросов. Поэтому, я посчитал, будет правильно, если я расскажу всю историю о нас с твоей мамой, с самого начала.
После войны я жил в городе. Там, где я работал, я встретил Наташу. Милую, добрую девушку.
«Чем, мол, не жена? Спокойная, добрая, отзывчивая и любит тебя. Пора уже жениться. Сколько будешь в холостяках ходить?»,- подтрунивали мои, давно уже женатые, друзья. Так и посватали нас.
Я бы не сказал, что сильно любил Наташу. Симпатии и уважения, мне казалось достаточным для создания ячейки общества, и мы поженились.
Через полгода партия направила меня восстанавливать колхоз. Наташа отказалась ехать со мной, т.к. на тот момент у нее сильно заболела мать. Ухаживать за матерью, кроме нее было некому, и я уехал один, с условием, что Наташа приедет, как только матери станет легче.
Приехав в колхоз, мне выделили дом, как раз напротив дома твоей мамы.
В то время, Василиса жила одна. У нее как у многих, на войне погибли родители. А бабушка, которая с ней жила вскоре умерла.
Я долгое время не осмеливался к ней подойти, но однажды судьба сама бросила нас навстречу друг другу.
Летним вечером, возвращаясь домой, я почувствовал, как духота охватывает всё вокруг, словно перед грозой. Не доходя до дома, я вдруг решил свернуть на проселочную дорогу, словно какая-то неведомая сила потянула меня к реке. Мне хотелось искупаться и освежиться после напряженного рабочего дня.
Вдруг я услышал звонкий, отчаянный крик: «Помогите!» Голос, звавший о помощи, исходил от реки.
Я ускорил шаг и, подойдя ближе, увидел девушку, которая тонула в реке и громко звала на помощь. Течение относило её всё дальше от берега. Не раздумывая, я бросился в воду. Оказалось, что тонувшей была Василиса. К счастью, я успел вовремя прийти на помощь, и она не успела наглотаться воды.
Выбравшись на берег, я долго упрекал её за то, что не следовало заходить в воду, если не умеет плавать. Она же лежала на песке, пристально смотря мне в глаза и молчала. Я смотрел в ее синие глаза и мне казалось, что в её взгляде отражается всё небо, вместе с облаками и пролетающими птицами, словно море васильков! Как же она была беззащитной и прекрасной! Я не смог сдержаться и наклонился, чтобы поцеловать её, но она вдруг, словно птица, она вспорхнула, будто пришла в себя, вскочила на ноги и с упрёком произнесла:
— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она, пытаясь скрыть испуг.
— Это кто не умеет плавать, я, не умею плавать?! Да я еще в школе первые места по плаванию занимала! — возмутилась Василиса. — У меня просто ногу судорогой свело!
Я не выдержал ее напора и спросил:
— А вас в школе не учили оказывать первую помощь при судорогах? — с укором спросил я.
— Разумеется, учили! Если ногу свело, то необходимо уколоть мышцу ноги булавкой, чтобы восстановить кровообращение и устранить спазм. Я всегда прикрепляю булавку к купальнику, — уверенно произнесла она, словно отвечая на экзамене. — Но я уронила булавку в воду, — с виноватым выражением на лице призналась Василиса, опустив взгляд. — Я перепробовала всё! И кусала верхнюю губу, и массировала мышцу ноги — ничего не помогло! Хотя, я бы и сама смогла выплыть без твоей помощи, — гордо заявила твоя мама.
— А что ж ты кричала: «Помогите!»-возмутился я, услышав вместо слов благодарности, упреки и безразличие в ее словах.
— Так… — жеманно ответила она,— на всякий случай. Подстраховалась.
— На какой такой всякий случай? — удивился я и засмеялся. —Ты надеялась, что тридцать три богатыря вынырнут из дна морского и вынесут тебя на берег? Значит, я зря рисковал своей жизнью, спасая тебя?
Василиса, накинула на себя ситцевый халатик, и ничего не ответив, озорно засмеялась и пустилась бежать через поле домой.
После случая на реке, я часто приходил на то место, чтобы увидеть Василису, чтобы вместе позагорать и поплавать. Так мы и начали встречаться.
Украдкой, чтобы не заметили соседи, я темными ночами, через задние дворы пробирался в дом Василисы, и мы до утра не могли насладиться друг другом. Я сильно любил твою маму, и она тоже отвечала мне взаимностью.
О своей жене я предпочел не говорить. Хотя понимал, что рано или поздно придется сказать.
Да и Василису моего «Василька», я не мог потерять. Сильные чувства тогда руководили мною.
Через полгода, после похорон матери Наташи, она приехала ко мне в колхоз. Как снег на голову. Без предупреждения. Да еще с новостью о том, что она беременна.
Несмотря ни на что, я очень обрадовался этой новости и решил завязать со своей любовью и зажить семейной жизнью. Ждать первенца.
Василиса видела через окно, как подъехала машина и из нее вышла девушка, с округленным животиком.
Целый месяц я не осмеливался встретиться с Василисой и все ей объяснить. Но однажды, мы случайно увиделись на рынке, и я заставил её выслушать меня.
Твоя мама бурно отреагировала на неожиданное признание и наотрез запретила мне приходить. И попросила нас переехать в другой дом. Но, я не осмелился. Как бы я объяснил Наталье этот переезд? Для меня начались мучительные, длинные и серые будни.
Нужно было послушаться твою маму, переехать в другой дом, подальше от нее, но какая-то неведомая сила меня держала и манила к ней. И мешала решиться на переезд.
Но, как тут выдержать, если каждый день мы глаза в глаза встречались с твоей мамой?
Однажды, я сказал жене, что мне нужно уехать на два дня в район, а сам ночью пробрался к Василисе и тихо постучал в дверь.
Не прошло и минуты, как твоя мама открыла дверь и с порога кинулась мне в объятия. Любовь победила обиду. Она так же, как и я, тосковала по мне и ждала каждую ночь, прислушиваясь к ночным шорохам.
Я провел с твоей мамой два счастливых дня. Как же мне не хотелось уходить от любимой мною женщины. Мы долго прощались и не могли оторваться друг от друга. Но нужно было возвращаться.
Последнюю ночь мы провели как в последний раз. Существует такая поговорка: «Перед смертью не надышишься». Вот так и мы. Мы хотели надышаться друг другом вдоволь, до полного изнеможения... .
Через два месяца я узнал от твоей мамы, что она тоже беременна.
Ты, конечно, можешь меня судить, ненавидеть, посчитать меня трусом и предателем. Возможно, ты будешь права, дочка. Я и сам так часто о себе думал. Но я не мог тогда развестись.
В те годы действовали строгие правила о моральном облике гражданина СССР, а члена партии КПСС - в особенности. Расторжение брака считалось формальным признаком «ненадёжности» и «непостоянства», а то и «деградации» и «распущенности».
С такими аморальными качествами в коммунистической партии - авангарде рабочего класса - делать нечего, а потому, это было идеальным предлогом для изгнания из партии неугодных людей.
Развестись, это значило потерять партбилет. Многие в те времена погорели из-за любви и были исключены из партии. Но я не мог подвести партию. Я был коммунистом, ее патриотом... А может просто струсил...
На одной чаше весов была моя любовь к твоей матери, а на другой чаше весов Партия и Партбилет.
Я выбрал второе. Но поклялся себе и твоей маме, что буду заботиться и помогать ей и рожденному малышу.
Мы расстались с твоей мамой, хотя виделись почти каждый день, так как наши дома стояли против друг друга. Это было очень мучительно.
Однажды я заметил, как к твоей маме стал захаживать Гришка, с нашего колхоза. Здоровый крепкий парень, вроде не плохой, но славился он слабостью к алкоголю. Он еще до меня звал Василису в жены. Но она ему много раз отказывала. Не любила она его.
Но в этот раз предложение Гришки было принято. Чтобы спасти свою репутацию в колхозе, и скрыть беременность, Василисе пришлось выйти за Гришку замуж, взяв с него клятву, что он никогда, ни при каких обстоятельствах не расскажет, что ребенок не от него. Иначе Василиса, не выйдет за него замуж.
Гришка был на седьмом небе от радости и готов был пойти на любые условия, лишь бы Василиса не отказала ему. Он светился от радости и как мыльный пузырь переливался при солнечном свете.
Гришка не хотел терять ее, так как тоже сильно любил. А как же ее не любить? Ведь краше нее не было никого на всем белом свете. Я понимал, что твоей маме некуда было деваться. Вскоре они поженились.
Тогда она была на втором месяце беременности, а моя жена Наталья на 8 месяце. Как тут бросишь ее в таком положении...
Вскоре родилась наша Кира, а через полгода ты, моя Лелька.
После того как твоя мама кормила тебя грудью до двух лет, она не пила. Но, потом пристрастилась вместе с Гришкой к спиртному. Больше грудью она тебя не кормила. Соседка приносила тебе козье молоко, чтобы ты не умерла с голоду, так как Василиса совсем перестала о тебе заботиться. Ей было нелегко жить с нелюбимым человеком, а ты для нее была напоминанием о моём предательстве.
Мы с Наташей часто с тревогой наблюдали, как ты бегаешь по улицам грязная, неухоженная и голодная. Однажды я увидел, как ты украла корку хлеба у соседской собаки и бежала домой, проглатывая и давясь чёрствым куском. В тот день я окончательно решил забрать тебя к себе. Но твоя мама была категорически против этого решения.
Она сказала мне в тот день: «Смотри, и пусть тебя мучает совесть за то, как живет твоя дочь».
Эти слова, словно кинжал, пронзили мое сердце. В тот момент я осознал, что в душе Василисы не осталось и следа от прежней любви ко мне, лишь ненависть и злоба. Свою любовь она утопила в стакане водки. Она превратилась в безразличную и бессердечную женщину.
И виноват в этом был Я.
Я не мог спокойно наблюдать, как ты растешь среди живых родителей как беспризорница, и поэтому начал забирать тебя к себе домой. К тому же, с Кирой вы быстро нашли общий язык.
Наташа, являясь доброй женщиной, начала относиться к тебе как к родной. Она не знала о том, что ты моя дочь, и я тоже хранил это в тайне.
Солнышко мое, доченька, ты не представляешь, как ты похожа на свою мать. Когда ты подрастала, я не мог отвести от тебя взгляда. Глядя на тебя, я вспоминал свою прежнюю Василису.
Твоя мама была такая же красавица, с белокурыми волосами и голубыми, как полевые цветы - васильки глазами. Как можно было не влюбиться в эту озорную девчонку?
Прости меня, доченька, если сможешь и не суди меня строго. Меня и так Судьба наказала… Но об этом потом…. Возможно, ты когда-нибудь узнаешь, как был наказан я Судьбой.
Ты всегда была и останешься моей кровиночкой, солнечным лучиком и моим самым дорогим цветочком. Твой отец».
Слова на страницах письма словно оживали, обретая реальность. Лелька не могла сдержать слез.
Она не могла ненавидеть или злиться на отца. Всё это время он был рядом, заботился о ней, во всём помогал. Такой доброты и любви Лелька никогда не знала, даже от своей матери.
Лелька взяла письмо и положила его в шкатулку. Она решила не говорить Кире о том, о чем прочла и узнала.
«Зачем травмировать душу ей и её матери? Пусть живут своей жизнью, им и так будет тяжело без Петра Кузьмича», — подумала Лелька.
Продолжение здесь:
Спасибо за внимание.