Пятно на асфальте не исчезало, и Тома заворожённо таращилась на некрасивую кляксу через запертое окно, уже особо не надеясь выбраться из ловушки. На раме красовалась дыра от снятой ручки, но Никита предусмотрительно унёс пластмассовую загогулину с собой, а бегать по подъезду после первой попытки Тома ужасно боялась, словно что-то враждебное затаилось прямо за дверью, оставив сомнительный островок безопасности в захламлённой квартире. Как попасть на улицу, минуя подъезд, Тома пока не представляла, но идея сигануть в окно почему-то казалась менее безумной, чем снова соваться на лестницу.
Когда ощущение безнадёжного одиночества достигло очередного пика, Тома отлипла от стекла и упала ничком на матрас, не чувствуя ни здоровой усталости, ни желания спать по-человечески, а только съедающую всё нутро пустоту.
Свисающая с правого края матраса кисть упёрлась во что-то твёрдое и чуть тёплое, хранящее недавнее прикосновение живого человека. Она отдёрнула руку и осторожно пододвинулась ближе, чтобы рассмотреть невидимую со стороны окна находку. На полу лежала та самая оконная ручка, наполовину торчащая из-под толщи перины, и Тома азартно вцепилась в неё, как за последнюю ускользающую соломинку. Ручка была до жути разболтанная и старая, но вошла в паз, как влитая. С глухим щелчком неподатливое окно приоткрылось, а свежий воздух с улицы приятно овеял вспыхнувшее от адреналина девичье лицо.
Площадь уже не выглядела такой уж далёкой и Тома уверенно взгромоздилась на подоконник, мысленно прицеливаясь, как ловчее спуститься по кирпичной стене. Ей бы верёвку… Но тот, кто оставил ручку — Тома искренне верила, что это был отец или Катька — должен соображать, что прыжок с высоты добром не кончится, правда ведь? Значит, есть иной способ, просто его надо увидеть.
Не дружи с этой девочкой (начало, назад)
Клякса внизу будто бы увеличилась и подползла к корням дерева, а Тома прищурилась, оценивая расстояние до земли. Нет, она тупо разобьётся, прыгать не вариант. Сквозняк заставил раму легонько стукнуть её по плечу, и Тома покрепче вжалась в откос, чтобы не упасть совсем уж нелепо, по глупости и невнимательности. Голова кружилась от высоты, но она продолжала всматриваться в кляксу, а та разрасталась и разрасталась, занимая уже почти половину площади и странным образом приближаясь к Томе, делая землю заманчиво близкой. Тома чуть наклонилась и… шагнула на асфальт, всплеснув обеими руками для равновесия.
И задрала голову, моментально найдя то самое окно, единственное на красно-кирпичной стене и теперь чрезвычайно далёкое. Решив не задавать себе вопросов, Тома бережно подобрала ошмётки цветка, пачкая руки в густом соке алоэ, как вдруг услышала позади вежливое покашливание. Вскочила с корточек, судорожно обернулась и чуть не врезалась в широкое плечо отца.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Он ни капли не изменился с её детства, так же пах и так же здорово обнимал Тому, будто она попала в защищённую гавань из его сильных рук, куда нипочём не проберутся монстры.
— Пап, это ты мне помог? — выдохнула Тома.
— Я, — пробормотал папа в макушку, — но ты молодчина. Очень смелая.
— Как мама? Ты её видел? — Тома подняла подбородок, жадно всматриваясь в его черты и заново запоминая, чтобы уж точно не забывать в будущем.
— Она в порядке, — чему-то хитро улыбнулся папа, — лучше, чем я ожидал. Гораздо лучше.
— Хорошо, — и её улыбка померкла, — а как ты тут?
— Присматриваю за тобой и мамой.
— Этот Никита, он плохой, да? Он обидел Катю?
Папа свёл вместе брови.
— Он проводник, — прозвучало столь категорично, точно разом всё-всё объясняло, — а у них свои правила. Твоя подруга напрасно ему доверяет.
— Но она тоже проводник?
— Проводник, да, но… неопытный.
— Почему тогда он её запугивает? Что он с ней сделал, что она так трясётся?
— Ничего не сделал. Пока не сделал.
— Но собирается? — Томин голос предательски сел.
— Да. Он внушает ей, что можно вернуть брата.
— А это можно? — встрепенулась Тома. — И тебя тоже можно?! Я бы хотела…
— Нельзя, — посуровел папа, — делать подобное. Это противоестественно.
— Но ты же хороший? — наивно прошептала Тома. — Ты не станешь нападать на людей!
— Чтобы вернуться, нужно чьё-то тело. Как тебе такой поворот?