Зачем вы так разбрасываетесь сердцем, Саша? Спрашивает меня одна особа.
Зачем я так пересекаю территорию страны в которой живу? С Востока на запад, с запада на восток, и опять росчерками колёс по ухабам, разменивая тысячи деревянных и километров.
Видавший виды Prado, прессует горячий хабаровский воздух расплющивая лобовым кровососущих всех мастей. Затем амурский. Потом якутский.
- Смотри, муха травы объелась, - обращаю внимание водителя на кляксу на лобовом стекле.
- Это лимфа. У насекомых нет крови, у них кислород переносится жидкостью, из гемолимфы. Это одновремено и плазма и заменители эритроцитов.
За тысячу километров вдоль Амура, лобовое стекло покрывается мессивом из насекомых разных мастей. Впереди над трассой пляшет заходящее солнце. Ослепленные солнцем и бессмысленой смертью наивных тварей, мы инстинктивно ловим направление движения на запад, лавируя между мощными дальнобойными фурами.
Павел внимательно сканирует пространство перед машиной отмечая появление разных птиц. Коршуны, сороки, пеночки, соколы, ястребы, овсянки, никто не уходит от внимательного глаза учёного орнитолога.
- Пегий лунь - фишка Приамурья, - волнительно сообщает Паша.
Свободолюбивые пернатые парят здесь и там. Им хватает ума не растаться с жизнью в отличии от раздавленных насекомых.
На развилке в Невере, где с федералкки идёт ответвление на север, останавливаемся на ночлег в гостинице, которую Павел сравнивает с отелем из фильма "От заката до рассвета". На входе по обоим сторонам гипсовые львы. Вспоминаю таких же львов в одном из кафе, где мы останавливались перекусить с перегонщиками японским машин. Наверно традиция. Впадаю в диссонанс, наблюдая за пилотами огромных грациозных, мощных грузовиков, которые шокируют своей внешностью, и манерами.
При въезде в Якутию, сразу после перевала получаем второй испуг. Первый испуг был, когда мы пересекли Татарский пролив и покинули палубу железнодорожного грузопассажирского парома Сахалин 8. Тогда мы чуть не лишились колеса, а теперь можем потерять двигатель, который неожиданно, закипает.
Закипевший двигатель заставляет посетить город Нерюнгри.
Интеллигентный автослесарь Натик в белом комбинезоне, напоминает матроса с траулера "Солборг". Он тоже из Благовещенска. Кажется что вой нюренгинских собак сливается с воем волков. Так смутно здесь, и буква зет всюду -на стенах, лицах.
Утром, добрым словом нас провожает в путь бабушка якутка. Мне кажется что она починила наш автомобиль, каким-то шаманским способом, а не татуированный автослесарь азербайджаннец из Благовещенска.
Трасса. Prado взлетает на особенностях укладки асфальта, где дорога пересекает мари. Спорим где посёлок Алдан. До горного хребта или после. В горах пыль от тяжёлых грузовиков и не растаявший снег. Его хорошо видно с самолёта, когда летишь из Москвы на Сахалин.
Алдан. Родственнику Павла- академику Куликову, посвящена экспозиция в местном музее. Но там выходной. Потом пиццерия, маленький Ленин и памятник полуторке.
Реку Адан пролетаем на следующий день. Она в 80 км от поселка Алдан. Тут же живут староверы, о них нам потом рассказывает студент орнитолог, у которого мы остановимся в Якутске.
Ещё пару часов и Лена начинает мелькать в просветах зелени. Очередь на переправу. Через часа-полтора въезжаем на огромный паром, теснясь между фур, и легковых. Паром несётся по реке словно гоночный катер вдоль правого берега Лены, затем пересекает её, и вот, мы едем по Якутску.
Останавливаемся в центре города в квартире отца студента орнитолога. Отца забрали воевать. У студента забрали почти всех его одногруппников. Я был в Якутске двадцать лет назад, и теперь кажется, что на полуопустевший город смотрят памятники и памятные таблички с лицами известных якутов с русскими фамилиями.
Впечатляющая дача коллег Павла. Задабриваем местных духов, разводя в якутскром камине огонь, и вкушая самый прекрасный в мире напиток из кружек с ножками. Бырпах называется. Очень приятно находится в красивом деревянном доме, в котором дружно живет огромная семья. Садимся за круглым столом. Хозяева угощают шашлыком на разные лады. В саду дома над миниводопадом и искусственным ручейком сидит каменная птица.
Дальше наш путь поворачивает на восток, на колымский тракт.
