Мне было сорок. Сорок с небольшим. Я переехал жить на полуостров. Устроился охотником на монстров: гаргулий, вурдалаков и банши́. Почти забыл, как выглядит кровать, не помышлял о лености и скуке. Не скрою, мы старались для науки. Настигнуть, изучить, перековать. За окнами пернатая заря в тон праздника окрашивала крыши. В бордовый, красный, жёлтый, медно-рыжий. Красиво было, проще говоря.
Так мимо пролетали январи. Так пролетали марты и апрели. Мы уставали. Монстры присмирели, не разберёшься, что у них внутри. У нас вон босс, оклады, спецканал, на прочую муру мы клали вето. Но, как нарочно, аккурат к рассвету, по спецканалу поступил сигнал, что в городе Великое Ничто сограждане рыдают от испуга: случилась неприкаянная Бука, пила Марго, которая Шато. Вела себя не слишком хорошо. Играла джаз, проигрывала в карты. Держался мэр в течении декады. Потом заплакал, плюнул и ушёл. В тот город уходили поезда по пятницам с Восточного вокзала. Поехал я. Начальство приказало. Купить билет не стоило труда.
Приоритеты буднично ясны: сорвать печати, обнаружить явки, чего-нибудь подкинуть для затравки, прикинуться страшилищем лесным. Пообещать — мол, тишину спустя, придёт спаситель, небо предлагая. Тогда послушней станет дорогая, приветливей, лояльнее к властям.
Мне было сорок. В голосе — металл. Опаслив, подозрителен, циничен. Жизнь подарила столько зуботычин, что я давно считать их перестал. Я не катался, не возил саней, не получил богатого наследства. Эй, Бука, мой забытый ужас детства, ты не поверишь: взрослому — страшней. Не сомневаясь в качестве врагов, реальность бродит рядом, близорука.
По пятницам, конечно, вместе с Букой, мы пьём Шато, которое Марго. Вот я опять отчаянный пират, прославленный на море ли, в народе. А Бука — ну, не изменилась вроде, чему я тоже бесконечно рад.
Я — двор, качели, лестничный пролёт. Уволился. Начальство не в восторге. Ворочается солнце на востоке, спешит на запад и не устаёт. Июньский вечер неподвижен. Тих. Звенит комар. Планируется овощ. Ты просто полюби своих чудовищ, но не пытайся переделать их.
Стих: Наталья Захарцева (Резная Свирель)