Привет, дорогая. Я крайне зол и весь целиком устал. У этого моря — крутой посол. Здесь звёзды, не меньше ста, горазды глазеть на меня с небес, как будто я им музей. Твой ангел-хранитель, мой личный бес — неправильный круг друзей. Ведь, как ни старайся, другого нет, а нужен ли он — вопрос. Лежу, повернувшись лицом к стене, бегу бесконечный кросс историй. В субботу приснился сон: у Смерти в его саду я, старый садовник, стригу газон, давно ничего не жду. Давно научился гонять ворьё. Достаточно пары слов. А Смерть демонстрирует мне своё нехитрое ремесло.
Смерть, видишь ли, скульптор, считай —творец. Талантливый гад. Хорош. Базальтовый пел для него скворец и мраморный топал ёж. Гранитный дворецкий ловил язя. Не рыба — сплошная твердь. Наверно, живое создать нельзя, когда ты немного Смерть, когда преступление бытово́, как трещина на губе. Потом я задумал убить его, чтоб он не пришел к тебе. А вдруг собирается он уже, вдруг шансов уже в обрез. Убийца — садовник. Дурной сюжет дешёвых бульварных пьес. Ведь тут как с драконом: убив Жнеца, становишься Смертью сам. Зато хризантемы, зато пыльца, зато дорогой бальзам. Бывает, сюда поставляют глёг, бывает — вчерашний слух. И глиняный лис на колени лёг. И где-то в районе двух я резко проснулся.
Притихший сад. Над яблоней плыл туман. У дома напротив такой фасад — все шансы слететь с ума. Но вкрадчивый голос внутри и вне нашептывал между дел:
ты бывший садовник, держись ровней. Ты Смертушка, что хотел?
Привет, драгоценная, мне легко, не стоит писать ответ. Здесь лето — топленое молоко, сквозь окна процежен свет. Здесь ветры планируют марш-броски ещё до начала дня. Мне надо уйти, хоть в монаший скит, забудь, не ищи меня. Мне надо подальше от этих мест, чтоб мальчик сказал: чудак, нет Смерти. Ни в городе, ни окрест. Я чувствую — это так.
Стих: Наталья Захарцева (Резная Свирель)