А все-таки кто же это придумал запирать корпуса в 11 вечера? Хотел бы я посмотреть в глаза этому человеку! Наверное, он никогда не гулял крымской ночью по пляжу с девушкой в обнимку. Никогда не вглядывался в ночное крымское небо, и не задумывался на тем: «Какие же здесь яркие звезды, и как удивительно они отражаются в море.» Он никогда не ощущал странного первобытного чувства единения с природой, когда ты совершенно голый заходишь в ночное море, а вода теплей воздуха. Ты плывешь далеко - далеко, и представляешь себя рыбой, дельфином, для которого море – дом родной. И выходить не хочется, а хочется раствориться, нырнуть в глубину или взлететь в ночное небо и стать птицей. Хочется, чтобы эта ночь не прекращалась никогда. И как прекрасно встретить рассвет в какой-нибудь брошенной лодке на берегу, сладко потянуться, броситься опять в море, которое моментально смоет набежавшую утреннюю дрему. А спать, спать в такую ночь? Как же можно спать в такую ночь? Это же сущее занудство! Даже гораздо хуже - это занудянство! Хотел бы я взглянуть на человека, придумавшему запирать корпуса!
И все же, если хорошо подумать, то именно благодаря ему, так прекрасно на пляже ночью. Ведь если бы корпуса не закрывались, все отдыхающие так бы и шастали в обнимку с девушками по пляжу, прыгали бы голыми, как дураки, в море все разом, представляли бы себя рыбами, пялились бы на звезды и вздыхали при луне! И это было бы черт знает, что, а не романтика! Так, что я хочу сказать спасибо, человеку, придумавшему запирать корпуса. И пожать его руку.
Мы брели медленно вдоль берега, по воде, я держал ее ладонь в своей, и нам совершенно ни о чем не хотелось разговаривать. На ней - сарафан чуть ниже колен, и под ним - ровно ничего. Я - как всегда в шортах и футболке. Наши шлепанцы я бросил в сумку, болтавшуюся у меня на плече. Там же лежала початая пластиковая бутылка портвейна, пачка сигарет и полотенце. Ни на самом пляже, ни на тротуаре, который шел вдоль, ни на дороге рядом с тротуаром - ни одного человека. Наверное - уже далеко за полночь. Корпуса закрыты, а «дикари» селились далеко от дома отдыха, так что и их мы не видели. Мы понимали друг друга без слов. Когда нам надоело брести вдоль берега, мы сели на песок, я открыл бутылку – протянул ей, она сделала глоток. Потом я сам отхлебнул из бутылки, достал сигареты, и мы молча курили. В такую ночь не хотелось думать ни о прошлом, ни о будущем. Зачем? Вот здесь со мной единственная в мире девушка, и никого вокруг. Только звезды, луна, прочертившая свою дорожку по морю, легкий ветерок, не успевший еще остыть песок.
- Ты говорила, что любишь ночью плавать?
- Да.
- А небо?
- Да.
- Ветер?
- Конечно.
- Звезды?
- Да.
- Тебе хорошо со мной?
- Глупый.
- Может быть пойдем?
- Пойдем.
Она скинула сарафан, я – шорты и футболку, и мы медленно вошли в воду, держась за руки. Странно все же, отсутствие на теле всего лишь каких-то жалких плавок, полностью меняет ощущение. Без них ты правда становишься морским животным. Свободным и диким. Мы плыли долго, нас не волновало, что берег уже далеко. Да и что нам до берега! Звезды отражались в воде, и уже не понять где небо, а где море. Я потерял ее, она молча поплыла куда-то в сторону, наверное, ей захотелось поплавать в одиночестве. Я лег на спину и лежал так довольно долго на воде, глядя в небо. Вода - теплее воздуха, и находиться в ней можно, наверное, всю ночь. Я услышал слабый всплеск, и понял – она направляется ко мне. Мы поплыли к берегу наперегонки. Я конечно же двигался быстрей, мне хотелось выйти на берег первым, чтобы приготовить полотенце. Я ждал ее на берегу, а она продолжала плескаться совсем рядом. О вот она вышла. Боже! Женщина! Первая и единственная женщина в мире! Рожденная морской пеной! Античная богиня! Умей я рисовать, я бы…или будь я скульптором, уж конечно тогда непременно, изваял бы ее, или же поэтом. Вот оно чудо, возникшее из морских волн. И оно здесь. Передо мной. Но зачем же мне становиться художником или поэтом? Мне ведь гораздо лучше. Я могу даже до нее дотронуться. Я накидываю полотенце на ее плечи, обнимаю и крепко целую ее в губы. Мы стоим долго обнявшись, я вытираю капли морской воды с ее тела.
- Пойдемте, девушка, вон там лежаки под навесом...
- Да навес нужен, молодой человек, а то солнце же так и печет.
- Навес нам необходим, как же без него?
- Пойдем, пойдем уже же …
Я раскладываю на лежаке полотенце, и всю нашу одежду, чтобы лежак не был таким жестким.
- Хочу.
- Знаете ли, молодой человек, так уж. Сразу?
- Здесь вот.
- Только не, я… никогда …не здесь.
- А мне нравиться.
- Нет, же нет...
- А я хочу. Вкусно. Вкусненько...
- Какой Вы...
- Хочу здесь…
- Еще.
- Какая ночь!
- Волшебная.
Мы так и остались на лежаке под навесом до утра. Мы наслаждались теплой крымской ночью, тем, что мы совсем одни, и никто нам не мешает. Один только раз, по дороге рядом с тротуаром над пляжем проехала милицейская машина. Они осветили фарами пляж, но нас не заметили. Удивительно, но, казалось бы, совершенно бесполезный в ночи навес от солнца нас и спас. Опасность оказаться в милиции, правда непонятно за что, добавила остроту происходящему. Часов в 6 или даже чуть раньше, когда первые лучи стали гладить море, я решил сказать слова, которые никак не решался сказать:
- Юля. Я хочу быть с Вами. Всегда. Хочу.
- Вы со мной и так. Разве эта волшебная ночь не подтверждение?
- Нет. Я хочу... Хочу... Хочу, чтобы Вы стали моей женой! - выпалил я скороговоркой, и кажется голос мой сорвался.
- Я? Вашей?
- Да, да. Я знатен, как Вы изволили заметить, а буду еще и богат. Когда вернусь из Африки. Знатен и богат.
- Но, поверьте, мне ваше положение в обществе вовсе неинтересно, так как я девушка …
- Я не то что-то сказал. Я глуп. От природы, глуп. И робок. Я хотел пошутить, Вы же видите. Просто мне никогда не приходилось прежде делать таких … простите же… Это я от страха…
- Признаний, я понимаю ... Вижу я, какой Вы робкий. Но Вы же уезжаете, далеко за океан, надолго...
- Но ведь не навсегда же?
- Я не представляю, как мы сможем… сейчас уже точно не успеем, да и…
- Может быть, вот…как же… все не вовремя, да вы скажите же, матушка, наконец, как вы относитесь к..?
- Вашему предложению? Но сейчас никак.
- Так вы за?
- Я пока… не решила, неожиданно это…
- Ну а если, через год? У нас же отпуск будет. Большой там дней 40 кажется, мы можем успеть. И тогда на второй год приедешь ко мне. Вместе там. Ну, Анька же тоже приедет в Федину с сыном. Ведь год, же это вовсе не долго! Год он же быстро пролетит.
- Год, год. Я Вас буду ждать. Буду. Дождусь. Обязательно. Обещаю.
Продолжение следует