С самолетами на «ты»
Ветеран Великой Отечествен-
ной войны Владимир Павлович
Шульженко сегодня много вре-
мени посвящает патриотичес-
кой работе. Знаете, что чаще
всего у него спрашивают маль-
чишки? Сколько он убил нем-
цев. На что Владимир Павлович
отвечает: «Милые мои, не ви-
дел я живьем ни одного фашис-
та — я был авиационным меха-
ником, истребители готовил к
боям».
Как вы попали в авиацию?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: В армию меня
призвали 25 сентября 1941 года.
Но прежде чем оказаться в
Джамбуле, где базировалась моя
учебная эскадрилья, пришлось
пройти длинный путь. Сначала
была школа младших авиацион-
ных специалистов. Здесь учи-
лось 1200 человек, но большую
часть — 800 — отчислили в пехоту.
Того потребовала война. Я остал-
ся, видимо, сумел проявить свои
способности. Потом — Чугуевс-
кая школа летчиков, где, кстати,
работал инструктором Иван Ко-
жедуб, прославленный летчик-
ас, трижды Герой Советского
Союза. 250 выпускников отпра-
вили на учебу в Москву. В столи-
це сформировали группу из 50
механиков для краснодарского
направления — в нее я и попал. А
позже, после отступления, в
Среднюю Азию отправили толь-
ко десять человек. Так что всех
своих товарищей-однокашни-
ков я потерял.
Помните самый тяжелый для
вас эпизод войны?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Под Красно-
даром были очень жестокие бои.
Последний раз нас бомбили в Ге-
ленджике — представляете, тогда
у нас не осталось ни одного само-
лета! Летчикам не на чем было
вылетать. И только когда мы че-
рез Грузию отступили в Стали-
нобат, доставили новые самоле-
ты Лавочкина — Ла-5, впоследс-
твии Ла-7.
Приходилось рисовать на маши-
нах звезды за сбитые воздушные
цели или бомбы за уничтожение
наземных объектов?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Я этого не де-
лал. Но видел, как летчики рису-
ют, — это их заслуга. Я отвечал за
исправность самолета, старал-
ся, чтобы техника не подвела в
самый ответственный момент.
Фильмы и книги приписывают
тандему летчик — механик са-
мые дружеские отношения. Вспо-
минаете кого-нибудь из военных
коллег?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Знаете, как-
то не получалось сильно сбли-
зиться. Летчик учится три-четы-
ре месяца. Только подружишься
с ним, его отправляют на фронт.
А у тебя новый летчик… И так
постоянно.
Служба в Азии имеет свою специ-
фику. Что было самым непри-
вычным?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Жара, при-
чем такая, что до самолета до-
тронуться невозможно. А рабо-
ты много: инструктор целый
день не вылезал из самолета, ему
приходилось сразу по десять—
двенадцать курсантов обучать и
со всеми налетать определенное
количество часов. При этом са-
молет должен быть в идеальном
состоянии. Чтобы я успевал и с
ремонтом, и с заправкой, мне да-
вали в помощники моториста из
местных. А он ни слова по-рус-
ски не понимает! Серьезные
вещи я ему делать, конечно, не
доверял — так, помыть, принес-
ти, подать, но казахский язык за
время войны выучил.
Где вы встретили День Победы?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Там же, в
Джамбуле. Четырех лет войны
оказалось недостаточно, чтобы
стать полноправным авиацион-
ным механиком. Уже в 1949 году
я закончил Киевское авиацион-
ное училище, и мне присвоили
звание лейтенанта.
Владимир Шульженко: Я отвечал
за исправность самолета,
старался, чтобы техника не
подвела в самый ответственный
момент.
С самолетами на «ты»
Ветеран Великой Отечествен-
ной войны Владимир Павлович
Шульженко сегодня много вре-
мени посвящает патриотичес-
кой работе. Знаете, что чаще
всего у него спрашивают маль-
чишки? Сколько он убил нем-
цев. На что Владимир Павлович
отвечает: «Милые мои, не ви-
дел я живьем ни одного фашис-
та — я был авиационным меха-
ником, истребители готовил к
боям».
Как вы попали в авиацию?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: В армию меня
призвали 25 сентября 1941 года.
Но прежде чем оказаться в
Джамбуле, где базировалась моя
учебная эскадрилья, пришлось
пройти длинный путь. Сначала
была школа младших авиацион-
ных специалистов. Здесь учи-
лось 1200 человек, но большую
часть — 800 — отчислили в пехоту.
Того потребовала война. Я остал-
ся, видимо, сумел проявить свои
способности. Потом — Чугуевс-
кая школа летчиков, где, кстати,
работал инструктором Иван Ко-
жедуб, прославленный летчик-
ас, трижды Герой Советского
Союза. 250 выпускников отпра-
вили на учебу в Москву. В столи-
це сформировали группу из 50
механиков для краснодарского
направления — в нее я и попал. А
позже, после отступления, в
Среднюю Азию отправили толь-
ко десять человек. Так что всех
своих товарищей-однокашни-
ков я потерял.
Помните самый тяжелый для
вас эпизод войны?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Под Красно-
даром были очень жестокие бои.
Последний раз нас бомбили в Ге-
ленджике — представляете, тогда
у нас не осталось ни одного само-
лета! Летчикам не на чем было
вылетать. И только когда мы че-
рез Грузию отступили в Стали-
нобат, доставили новые самоле-
ты Лавочкина — Ла-5, впоследс-
твии Ла-7.
Приходилось рисовать на маши-
нах звезды за сбитые воздушные
цели или бомбы за уничтожение
наземных объектов?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Я этого не де-
лал. Но видел, как летчики рису-
ют, — это их заслуга. Я отвечал за
исправность самолета, старал-
ся, чтобы техника не подвела в
самый ответственный момент.
Фильмы и книги приписывают
тандему летчик — механик са-
мые дружеские отношения. Вспо-
минаете кого-нибудь из военных
коллег?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Знаете, как-
то не получалось сильно сбли-
зиться. Летчик учится три-четы-
ре месяца. Только подружишься
с ним, его отправляют на фронт.
А у тебя новый летчик… И так
постоянно.
Служба в Азии имеет свою специ-
фику. Что было самым непри-
вычным?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Жара, при-
чем такая, что до самолета до-
тронуться невозможно. А рабо-
ты много: инструктор целый
день не вылезал из самолета, ему
приходилось сразу по десять—
двенадцать курсантов обучать и
со всеми налетать определенное
количество часов. При этом са-
молет должен быть в идеальном
состоянии. Чтобы я успевал и с
ремонтом, и с заправкой, мне да-
вали в помощники моториста из
местных. А он ни слова по-рус-
ски не понимает! Серьезные
вещи я ему делать, конечно, не
доверял — так, помыть, принес-
ти, подать, но казахский язык за
время войны выучил.
Где вы встретили День Победы?
ВЛАДИМИР ШУЛЬЖЕНКО: Там же, в
Джамбуле. Четырех лет войны
оказалось недостаточно, чтобы
стать полноправным авиацион-
ным механиком. Уже в 1949 году
я закончил Киевское авиацион-
ное училище, и мне присвоили
звание лейтенанта.