Глава 118
Бездна, в которую угодил Костик, была абсолютно глухой и черной. В ней ничего не летало и не кружилось. Даже сновидений не показывали. Толстяк, сам того не зная, лежал на траве, как скошенный пулеметной очередью боец на поле брани, раскинув руки и ноги, и мирно спал среди ночной городской тишины. Возможно, это не прошло бы для него бесследно. Кто-то мог, проходя мимо, обобрать пьяного. Но Костику очень повезло: он оказался в таком месте сквера, куда никто в такое время суток не заглядывает. Здесь бывали разве только влюблённые студенты или собачники со своими питомцами, да и то лишь днём. Повезло толстяку и в другом: пока он валился на травку, умудрился ни во что не вляпаться, хотя «отметин» было повсюду множество.
В какой-то момент чувство долга в мозгу Костика оказалось сильнее желания проспать до утра. Оно пробудило его, подсказав, что негоже в таком виде валяться в сквере. Надо возвращаться домой. Только когда Костик очнулся, долго не мог сообразить, как оказался в этом месте. Ему даже показалось сначала, что вокруг него – густой лес. Он видел такой однажды, в детстве, когда с родителями ездил по туристической путевке в Подмосковье.
Толстяк поднялся на ноги. Качало. Так сильно, словно стоял он на палубе небольшого сухогруза, который оказался в эпицентре океанского шторма. Посмотрел в одну сторону, в другую… Место было совершенно незнакомое. Шатаясь из стороны в сторону, Костик пошел наугад. Брёл, не разбирая дороги, в полной темноте натыкаясь то на деревья, то на кусты, но сколько ни кружил, никак не мог выбраться из заколдованного леса, в котором непонятно как очутился. Наконец, после часа блужданий он вдруг увидел одинокий фонарь уличного освещения и пошел прямиком на него.
Фонарь оказался проводником к цивилизации. Благодаря ему Костик выбрался из «леса», оказавшегося университетским сквером, опять перешел какую-то дорогу и… снова заблудился. На этот раз вокруг него оказались металлические коробки гаражей. Они торчали, как показалось толстяку, в абсолютно хаотичном порядке, словно кто-то их высыпал огромной рукой – целую пригоршню с неба, и получился лабиринт.
Костик бродил между гаражами и уже почти отчаялся найти выход. Но в конце концов уткнулся головой в сетку рабицу. «Это забор, – с трудом ворочая мыслями в пьяной голове, подумал он. – Если забор, значит, должна быть дырка». Стал отходить на пару шагов назад, сдвигаться в сторону и, наклонив голову вперед, искать проход. Несколько раз его лоб встречался с сеткой, и тогда толстяк повторял свой поисково-тыкательный маневр.
Наконец, судьба снова над ним смилостивилась. Голова не уткнулась в сетку, а провалилась в черную темноту ночи. Так внезапно, что Костик едва не рухнул. Но удержался на ногах каким-то чудом и побрел вперед. Интуиция ему подсказала правильное направление к дому. «Сработал автопилот», – так решит он после этой истории.
Спустя несколько минут толстяк уверенно шлепал по аллее, направляясь домой. Его качало, но он уверенно держал курс: эти места были ему хорошо знакомы. Одна только мысль не давала покоя. Было Костику стыдно, что он, студент пятого курса университета, полночи провалялся в парке вуза пьяный, разбросав ноги-руки, и выглядел при этом, словно распоследний алкоголик.
Дома, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей, Костик прокрался из прихожей в ванную. Ему захотелось срочно помыться: всё-таки валялся на земле. Разделся. Включив воду, уселся и стал прохладной водой из душевой лейки пытаться привести себя в чувство. Потом вдруг снова заснул. Сидя и с лейкой в руках.
В таком состоянии его и обнаружила мать, которая захотела ночью в туалет. Она удивилась, почему её чадо мирно спит, но не в своей кровати, а в ванной. Потолкав его за плечо, спросила, что он здесь делает. Да еще замерзший: автоматическая колонка, решив, что ее работа больше никому не нужна, отключилась, и вода теперь шла не ледяная, потому как все-таки ранняя осень, но и не теплая даже.
Посиневший от холода Костик очнулся, повел осоловелыми глазоньками и сказал первое, что на ум пришло: «Знаешь, мама, я так сильно устал...» Хотя по перегару, который облаком кружил над его мокрой головой, и без слов можно было догадаться о причинах «переутомления». «Так иди спать в комнату, раз устал», – усмехнулась мать и вышла.
Едва сумев вытереться, Костик пробрался в свою комнату и, умудрившись натянуть исподнее, рухнул на диван. Последнее, о чем он подумал перед тем, как крепко уснуть: «Больше никогда так не стану напиваться». И тут же крошечная мыслишка промелькнула на заднем плане: «Ага, зарекалась хрюшка в грязь не лезть».