обложки В неуютно большой, полутёмной комнате, на расправленной, измятой кровати, закутавшись в одеяло сидела девушка. Вид у неё был пренесчастный. Девушка болела. Долго болела, так что ей это до смерти надоело. Поэтому она злилась. И на тупую головную боль, и на сжигающую изнутри температуру, и на кого-то невидимого, кто сдавил её горло и не отпускал уже много дней, заставляя испытывать мучения каждый раз, когда она пыталась что-то сказать, съесть или выпить, а то и просто так, без причины. Да, девушка очень злилась. Сильнее злости была разве что тоска. Тоскливо было всё: вкус лекарств, белые простыни с глупыми цветами, голоса людей, бродящих по квартире, но не заглядывающих в комнату, и даже её собственная сгорбившаяся на постели фигура.
Девушка тяжело вздохнула.
— Отчего юная леди грустит? — вдруг раздался тоненький голосок.
Девушка вскинула голову и огляделась. Нет, в комнате, конечно, никого. Это не мог сказать никто из домашних, они были далеко, за толстой тёмной дверью, а голосок прозвучал совсем рядом. Может, со двора? Но все окна наглухо закрыты, а шторы плотно задёрнуты. В полном недоумении девушка взяла в руки телефон, но и он молчал. Звук явно шёл не оттуда.
— Ах, как невежливо игнорировать собеседника и заниматься другими делами, когда тебе задают вопрос, — голосок раздался вновь, уже сердито, — Ну же, леди, опустите взгляд, я здесь!
Девушка опустила глаза и обнаружила на своих коленях маленького, с палец величиной, мальчика. Он был удивительно красивым. Мягкие тёмные кудри, длинный ресницы, влажно блестящие глаза и изумительная жемчужная улыбка. Мальчик был одет в странный костюм, напоминавший наряды принцев из книжек с картинками, а на голове его сверкала крохотная корона. Он походил на изящную коллекционную фигурку. Неудивительно, что девушка и не подумала, будто с ней заговорил именно он.
Однако мальчик смотрел прямо на неё и явно ждал ответа.
Девушка растерялась, даже не представляя, что можно ответить в такой ситуации. Поэтому решила сказать правду.
— А чего мне радоваться? — хрипло, морщась от боли в горле произнесла она, — Дурацкая болезнь не желает от меня отстать уже которую неделю. В моём состоянии кто угодно мигом скиснет.
— Понимаю, — задумчиво произнес чудесный маленький принц, — Вы страдаете, и нужно немедленно вас спасти.
Он с серьёзным лицом протянул ей руку.
Девушка прекрасно понимала, что с их разницей в размерах принять крохотную ручку будет крайне затруднительно, и вообще всё это было очень странно и до ужаса напоминало бред. Тем не менее, она на секунду — всего на одну секундочку — представила, как было бы здорово протянуть свою руку навстречу, и тут же очутилась рядом с принцем, рука об руку, такая же маленькая, как он сам. Ноги тонули в складках одеяла, а всё вокруг казалось пугающе большим. Девушка невольно подвинулась ближе к принцу.
— С этого ракурса всё такое... — и не договорила, потому как зашлась в удушающем кашле.
Принц с тревогой взглянул на неё, а затем наклонился и поднял цветок нарцисса, точь-в-точь такой, какие были нарисованы на одеяле. Он на мгновение сжал нежный бутон между ладонями, а затем аккуратно вдавил засиявшие мягким тёплым светом лепестки девушке в грудь, между ключицами.
Девушка широко распахнула глаза. Лишь только цветок коснулся кожи, как жуткий кашель прекратился, дышать стало легче. Сияние таяло, головная боль отступала. Нарцисс окончательно растворился в груди, и девочка с удивлением почувствовала, как тесная хватка на шее растворилась и исчезла, словно её никогда и не было.
— Вам лучше? — заботливо спросил принц, не сводя с неё бездонных глаз.
— Намного лучше, — изумлённо и тихо ответила девушка, — Спасибо.
Что там лучше, она чувствовала себя так хорошо, будто весь груз проблем и печалей, что у неё был, разом свалился с плеч, улетучился вместе с болезнью. Всё происходящее походило на сказочный сон, и девушка тайком пожелала никогда больше не просыпаться.
Мальчик внимательно посмотрел на неё, словно прислушиваясь, а затем ободряюще улыбнулся. Она неловко улыбнулась в ответ.
— Что ж, раз юная леди в порядке, нам пора отправляться в путь!
Он взмахнул свободной рукой и постель вдруг превратилась в мягкие розовые облака, а угрюмые стены и потолок растворились в бескрайнем ночном небе. Звёзды весело подмигивали со всех сторон, и принц повёл девушку к самой яркой и красивой из них.
Чем ближе они подходили, тем сильнее звезда меняла свои очертания, оказавшись при ближайшем рассмотрении величественным замком. Девушка и принц вошли в хрустальные ворота, миновали путаницу коридоров и очутились в конце концов посреди огромного бального зала. Десятки люстр с тысячами свечей ярко освещали его, а от блеска бесчисленных зеркал и золотых украшений слепило глаза и начинала кружиться голова. Тяжёлые бархатные портьеры уютно обнимали зал, а паркетный пол отполировали так, что он был похож на ещё одно огромное зеркало, в котором отражался расписанный восхитительными картинами потолок. С одного из балконов лилась приятная ненавязчивая музыка.
Они стояли в самом центре всего этого великолепия. Девушка была оглушена таким количеством света, красок и звуков разом. Принц любовался ею и её восхищением. "Словно в сказке, нет, словно в самой волшебной из моих фантазий, — зачарованно подумала девушка, — Как жаль, что на мне эта потрёпанная старая пижама, по такому залу в пору разгуливать в роскошном бальном платье!"
— О, уверяю вас, это не составит проблемы, леди! — сверкая всеми своими зубами-жемчужинами воскликнул принц.
Девушка хотело было удивиться, как он угадал, ведь она не проронила ни слова, но опустила взгляд вниз и тут же позабыла обо всём, что хотела сказать. Ведь на ней было надето самое невероятное бальное платье, которое только можно себе представить! Оно сверкало драгоценными камнями, шуршало лёгкой, невесомой тканью и так изумительно сидело по фигуре, словно было естественной частью тела.
Ни у одной королевы в мире не было и не будет такого замечательного платья!
Принц поклонился.
— Позвольте пригласить вас на танец, — и он протянул девушке свою изящную мраморно-белую руку.
Она вложила свою ладонь в его, и они закружились по залу. Музыка сменилась, превратившись в вальс. Они скользили, растворяясь в музыке, в свете, в зеркалах и друг в друге. Всё было чудесно, вот только...
— Здесь так пусто, — спустя некоторое время шепнула девушка, поёжившись, — Как будто замок совершенно мёртв. Это пугает.
— Не волнуйся, — также шёпотом ответил принц, гипнотизируя её взглядом.
Откуда ни возьмись раздался тихий смех, отголоски неразборчивой беседы. Вот голоса всё громче, громче, вот смех всё ближе, ближе. Музыка незаметно ускорилась, стала задорной, карнавальной, и вот уже они не одни, вокруг вертится карусель из людей, мелькают платья, фраки, и маски, маски, маски, нескончаемые пёстрые маски. Они улыбаются, они хохочут и кричат, сумбурна речь, ни разобрать ни слова. Зеркала множат толпу ещё, и в конце концов создаётся впечатление, что весь мир теперь — сплошь шумный маскарад!
Девушка не на шутку перепугалась.
— Стой! Слишком резко, слишком много! Спрячь меня, спрячь!
В тот же миг девушку и принца словно накрыло мягким шатром, звуки стали приглушены и отдалились.
— Так лучше?
— Да... Спасибо... Давай вот так потанцуем ещё.
Вновь звучал вальс. И они танцевали.
— Послушай... — начал принц.
— М?
— Тебе здесь нравится?
— Очень! — глаза девушки заблестели, — Безумно нравится!
— Ох, я так рад! Скажи... Не хотела бы ты в таком случае здесь остаться?
Девушка остановилась. Принц тоже.
— Остаться навсегда, — продолжил он, — И тогда я буду только твоим, а ты будешь только моей. И мы всегда будем рядом друг с другом. А всё это, — он повёл головой, — и дальше будет только нашим. Навсегда, — прибавил он каким-то магическим тоном, не сводя глаз с её лица.
Девушка задумалась.
— Согласна!
— Ты уверена? Не будешь скучать по дому? Родным? Друзьям? Я не хотел бы заставлять, и не хотел бы, чтобы ты жалела. Подумай ещё раз как следует, а затем скажи мне свой ответ.
Девушка задумалась ещё крепче. Она вспоминала. С трудом, как будто кто-то занавесил прошлое плотной дымкой и не позволял за неё заглянуть. Дом... Признаться честно, последнее время возвращаться туда не хотелось. Близкие... Они жили в одной квартире, но никто не чувствовал себя семьёй. Друзья... Им было плевать. Вспомнила она и болезнь, и что-то подсказывало ей, что вернись она обратно — и все страдания вернуться вместе с нею. Лицо девушки омрачилось и она совсем поникла.
Принц забеспокоился. Он тихонько приподнял её голову за подбородок и заглянул в глаза, пронзая душу.
— Ну, ну, не надо расстраиваться зря. Оглядись вокруг. Сейчас всё хорошо. И я с тобой, я рядом. Ты нужна мне, слышишь? Нужна больше всего на свете.
Его голос становился всё глубже и тише, он обволакивал, завораживал, утешал. Девушка стояла неподвижно.
— Теперь, оглянувшись на свои воспоминания. Ответь, останешься ли ты?
И он улыбнулся. Улыбнулся невозможно магнетически, так таинственно и многообещающе, что она без дальнейших раздумий ответила:
— Да.
И не могло быть иначе. Глядя в эти колодцы глаз, ощущая кожей его потрясающую улыбку, адресованную тебе и только тебе, невозможно было думать о плохом. Вообще ни о чём невозможно было думать. Щекочущие пузырьки счастья наполняли тебя до краёв, и хотелось только одного — чувствовать это бесконечно долго, безмятежно радоваться и не думать больше никогда.
Они ещё долго кружились по залу. Затем пили чай в саду, слушали птиц и гуляли. Затем были озеро и лодка, лошади, снова сад, балы, путешествия, много-много всего... И полное чувство безопасности.
...Когда в неуютно большую, полутёмную комнату всё же удосужились заглянуть, обнаружили там лишь холодную, помятую постель.