Ведьмачьи сказы. Старый волк

Взошла кровавая Луна,
Багровой густоты полна,
Чудовищ хищных осветив,
Что пробудились ото сна.

В лесу, который разом стих,
Оторопев от глаз чумных,
Боясь и шёпот проронить,
Страшась взглянуть на облик их.

Меж сосен сразу не видна
Была тропиночка одна,
Усыпана грибами вдоль,
Цветов и ягоды полна.

Не в мочи жадность оттолкнуть,
К ней странники держали путь,
От любопытства исходя,
Лишь только стоило взглянуть.

И в восхищении бредя,
Всё глубже, позабыв себя,
В чащобы погружались мрак,
Под ноги вовсе не глядя.

Богатство ягод и цветов
Здесь смерти даровал покров.
Они не просто тут цвели:
В останках корни их росли.

А в чаще этой тварь жила,
Что путников живьём жрала,
Лишь сделай от дороги срез,
Как ты в ловушку-гибель влез.

Но вот один, не убоясь,
Историй скверных не страшась,
Кобылу правил, вглубь ведя,
С деревьев взгляда не сводя.

От боли эликсир испив
И меч свой зельем окропив,
Готовый встретиться с судьбой.
Из леса вновь донёсся вой!

По тропке медленно идёт
И лошадь под уздцы ведёт
Смельчак, что выбор сделал свой,
Костьми усыпанный, да мглой!

Кошачий глаз сквозь тьму глядит,
Он чувствует - за ним следит
Голодной пасти жадный взор,
Что прячется сейчас как вор.

Коварно рыщет в тишине,
Пытаясь жажду скрыть в себе.
Но запах плоти прибавлял
Безумство голода втройне.

Неподалёку птиц спугнув,
Что в страхе крыльями махнув,
Призывным хором прокрича,
Взлетали, в небо упорхнув.

Лес снова кротко замолчал,
Что будет дальше точно знал.
И зверь, и птица затаились.
И голос низкий прорычал:

«Пришёл к нам всадник на обед,
В одежды с клёпками одет,
Подать немедля оба блюда,
Устроим с помпою банкет.

Как вкусно пахнет рыжий конь,
Он в брюхе мне разжёг огонь!
Его я первого порву,
Ну, а тебя потом сожру!»

Сверкнуло серебро меж плеч,
Взяв в две руки блестящий меч,
Что отразился от Луны,
Готовый ловко раны сечь.

С издёвкой мечник прокричал,
Сарказма тон его крепчал,
Припомнив род его собачий,
О матушке не умолчав:

«Давай, стою перед тобой,
Яви мне мерзкий облик свой!
Проверим, быстрая ль рука
У удалого Ведьмака».

Скрывался зверь, не нападал,
Похоже, бестия признал,
Седых волос и шрамов вид,
Ведь Белый волк пред ним стоит.

- Ну где ты, грозный Волколак?
Мой конь совсем уже обмяк,
Устал расправы страшной ждать,
Иль мне дрожащий куст искать?

Не вынес зверь и завопил,
Похоже, очень разозлил
Последних слов издёвки тон,
Несётся, дико разъярён.

Два пируэта, - Вот зараза!
Его увидел он не сразу,
Зверь быстро сбоку заходил,
И острый коготь проскользил.

Огромных лап остался след,
Пронёсся яростный дуэт,
Ведьмак лишь Ардом был спасён,
Сложивши пальцы в знаке сём.

Едва задев, оставил шрамы,
И кровь горячую из раны
По кожаной броне пустил.
И в Ведьмаке проснулся пыл!

Матёрым оказался волк,
Одним движением не смог
Проворный меч сразить его,
Лишь просвистел подле него.

Меч мельницей кружил-летал,
Горячий Игни опалял,
От ран полученных скулив,
Теперь зверюга отступал.

Но сколь верёвочке не виться,
Сумел Ведьмак сквозь брешь пробиться,
И в брюхо лезвие вонзить,
Тут начал волк его молить:

«О, сжалься Геральт, пощади,
И слово ты моё прими!
Я в горы дальние уйду, ни на кого не нападу,
Там буду я смиренно жить и душ не стану впредь губить».

Ведьмак сам монстром был сейчас,
Бледневшей кожи блик погас.
Смотрел он взглядом неземным -
Пустым агатом чёрных глаз.

"Когда ты человеком был,
Давным-давно уже забыл,
Теперь ты в волка обратился,
И доброты осколок скрылся.

Сумел всё монстр поглотить
И путь к добру тебе закрыть,
Забыл, кто ты и где семья,
Мучений голод жизнь твоя!"

Не возымел мольбы посыл,
Клинок со свистом кверху взмыл,
Широкий мах "меча крыла",
И голова в полёт ушла!

Свалилась туша, не спеша,
Горячей кровью ороша
Цветы и ягоды вокруг,
В последний раз замкнувши круг.

Ведьмак за спину меч убрав,
К седлу трофеи подвязав,
От боли эликсир испил
И по-простому заключил:

«Сейчас тебя я усмирил,
Того, кто с тяжкой долей жил,
Покойся с миром, век пройдёт,
И искупление придёт.

Да, кстати серый, глаз раскрой,
Здесь лошадь, а не конь со мной.
Ну что увидит из мешка
С клыками глупая башка».