Сегодня ансамбль Новгородского Кремля (Детинца) сложно представить без собственной "падающей" башни: наклонившаяся в сторону рва Спасская башня, хотя и не столь знаменита, как Пизанская, но от того не менее прекрасна.
Исторически Спасская башня являлась проездной и соединяла Детинец с главной улицей Людина (Гончарского) конца – Пробойной.
Воротный проезд на месте постройки будущей башни впервые упоминается в Новгородской летописи еще под 1114 годом ("в лѣто 6622") во время расширения Детинца князем Мстиславом Владимировичем. Внутри Детинца к проезду подходила улица, небольшой участок которой был раскрыт во время раскопок 1938 года; ученые тогда идентифицировали находку как улицу Пискупля. В ходе исследования были обнаружены 15 ярусов бревенчатых мостовых, сменявших друг друга в течение веков. Нижняя мостовая является памятником 10 века.
Свое название Спасская башня получила от надвратной церкви Спаса Преображения, построенной по разным сведениям в середине – конце 13 века. Как показали археологические раскопки М.Х. Алешковского, проведенные в 1950-х годах, каменная Спасская башня была возведена следом за надвратной церковью в 14 веке.
Сохранившаяся же до наших дней башня является памятником архитектурного наследия конца 15 века и была сооружена при очередной перестройке Детинца, вызванной коренным переворотом в русском фортификационном зодчестве в связи с развитием огнестрельного оружия. В это же время перестраивается и надвратная церковь.
В плане Спасская башня представляет собой сильно вытянутый прямоугольник размером 15 х 8,3 метра, при этом ее внешняя сторона слегка изогнута по радиусу крепостной стены.
Ширина проезда составляет 3 метра.
Высота стен вместе с зубцами – 19 метров. Толщина по второму ярусу – 2 метра.
Из-за примыкавшего к Спасской башне с северной стороны надвратного храма ее внутренний фасад сливается в одну линию с крепостными стенами, в то время как наружный фасад, наоборот, значительно выступает за плоскость стен Детинца.
Спасская башня шестиярусная; нижний ярус, служивший только для проезда, бойниц не имел. Для входа на 2 ярус в западном пилоне устроена каменная лестница, вследствие чего он шире восточного на 1 метр. В настоящее время существовавшие изначально поярусные деревянные перекрытия – мосты – и соединявшие их деревянные лестницы утрачены.
В древности ворота башни запирались герсой – опускной решеткой, которая действовала при помощи подъемного устройства, расположенного на 2 ярусе. В проезде кроме опускной решетки имелось еще 2 щита, служивших створчатыми воротами (после реставрации второй половины 20 века проезд был вновь закрыт воротами).
Облик Спасской башни неоднократно менялся на протяжении столетий. Так, в конце 16 века окнообразные бойницы на фасадах были заложены и в закладках устроены щелевидные. И хотя после шведской оккупации (1611–1617 годы) в Спасской башне не было отмечено разрушений, во 2 половине 17 века в ней также были проведены ремонтные работы в ходе общего восстановления Кремлевского ансамбля: в это время, согласно описи 1667 года, башня была "поделана и починена", а также оштукатурена и побелена.
В этот же период впервые было зафиксировано аварийное состояние прясла между Спасской и Княжой башнями, после чего вал на данном участке укрепили дубовыми сваями.
При строительстве в 1692–1696 годах каменного Воеводского двора, в состав которого вошла и Спасская башня, она вновь подверглась перестройкам: к церкви с западной стороны были добавлены трапезная палата, ограда двора с трехстолбной колокольней и контрфорс.
Во время ремонтных работ середины 18 века обветшавшие церковь с трапезной были разобраны, а на башне сделана новая кровля и возобновлены междуэтажные перекрытия. Как результат на месте примыкания церкви к северному фасаду образовался огромный арочный проем, что впоследствии могло стать одной из причин аварийного состояния всей конструкции, отмеченного уже на чертежах 19 века.
Вместо разобранной церкви к внешнему, южному фасаду Спасской башни была пристроена деревянная часовня на каменных столбах, превратившая башню из проездной в глухую.
В 50-х годах 19 века деревянную часовню сменила 2х-этажная каменная постройка, в верхнем этаже которой была устроена Спасская часовня, а в нижнем – часовня Живоносного источника. Колодец, послуживший основанием часовни, почитался священным, его вода – целебной.
К началу 19 века состояние Спасской башни стало угрожающим, и в Министерстве внутренних дел даже обсуждался вопрос о возможности разборки верхней ее части в целях исправления полученным материалом нижней части. Однако ремонт не состоялся – по всей вероятности, ввиду начавшейся русско-японской войны. Из-за отсутствия постоянного поддерживающего ухода к началу 20 века в полуразрушенном виде оказалась практически вся кремлевская крепость: деревянные связи башен сгнили, на стенах появились трещины и местами выросли кусты бузины, бойницы подошвенного боя были полузасыпаны, на всех без исключения пряслах и башнях пострадала облицовка и частично обвалились зубцы.
В 1910 году П.П. Покрышкин отмечал, что внешняя стена Спасской башни откололась и выпучилась, по фасадам наблюдаются трещины, поврежден цоколь, особенно в северо-западном углу. Выхлопотать средства на ремонт башни удалось лишь спустя 4 года, несмотря на начало Первой мировой войны – работы проведены в 1914–1915 годах.
Далее частичная реставрация башни осуществлялась Управлением новгородских музеев в 1938–1939 годах: в это время была разобрана закладка древнего проезда, восстановлена каменная лестница, соединяющая 2 нижних яруса башни, устроено новое покрытие в виде невысокой четырехскатной тесовой крыши.
В годы Великой Отечественной войны непрерывные бои за оккупированный Новгород вновь привели Спасскую башню в аварийное состояние.
Помимо прямого попадания в памятник артиллерийских снарядов, около башни взорвались две бомбы: одна у северо-западного угла, другая у северной стены, что вызвало трещины в стенах и полностью уничтожило кровлю.
Уже к концу 1946 года в Спасской башне был проведен частичный ремонт и сделано невысокое четырехскатное покрытие.
Дальнейшие противоаварийные работы выполнены в 1952–1954 годах: стены укреплены системой металлических связей и тяжей, начата выправка кирпичной кладки.
В 1959 году осуществлена консервация остатков проезда надвратной церкви Спаса Преображения.
Полноценная реставрация башни с возвращением форм конца 15 века по проекту А.В. Воробьева была осуществлена в 1963 году – в рамках комплексных ремонтных работ в Детинце.
В это время в Спасской башне разобраны позднейшие закладки бойниц и восстановлены первоначальные окнообразные бойницы с полуциркульными перемычками; вычинены кирпичная облицовка и четвертной валик; воссозданы на полную высоту двурогие зубцы с установкой на них согласно описям 17 века 15-метрового шатра, завершающегося дозорной вышкой.
На южном фасаде отремонтированы 3 круглые профилированные кирпичные розетки и орнаментальный пояс из ромбиков.
Такой же декоративный пояс, только менее широкий, восстановлен по сохранившимся фрагментам на северном фасаде.
В это же время было разобрано здание часовни 19 века как искажающее древний вид памятника. В результате, по мнению ряда ученых, грунтовым водам с территории Кремля, ранее выходившим на поверхность в виде родника в часовне Живоносного источника, стало некуда деваться, и вода потекла под крепостные стены, размывая их фундамент, что стало одной из причин обрушения прясла стены между Спасской и Княжой башнями в 1991 году.
В 1994 году в Спасской башне из-за обвала прилегающего прясла был произведен ремонт кладки нижних частей стен и остатков проезда надвратной церкви Спаса Преображения (рук. Н.Н. Кузьмина), а склон вала на данном участке укреплен железо-бетонными ростверками.
На сегодняшний день осмотр Спасской башни возможен во время прогулки по внутренней территории Детинца или по Кремлевскому парку, интерьеры башни для показа закрыты.
__________
Спасибо за прочтение!
Приятных прогулок по Новгородскому Кремлю и до новых встреч на канале!
__________
Источники:
- Архитектурное наследие Великого Новгорода и Новгородской области / М.И. Мильчик. СПб.: Лики Росси, 2009.
- Кузьмина Н.Н., Филиппова Л.А. Крепостные сооружения Новгорода Великого. СПб.: Дмитрий Буланин, 1997.