Психически больные делились на несколько категорий: общительные, замкнутые, агрессивные. Себя бы я причислил к замкнутым. По утрам мы утаскивали грязное белье до подвала находившимся в соседнем здании. Я брал двух пациентов: Костя тащил пластиковый контейнер на колесах, Болик шел с мешком. На обратном пути они просили покурить. Мы стояли за мусорными контейнерами где нас не было видно с окон больницы. Нам удавалось поговорить на философские темы. В то утро Болик поделился сокровенным, что он не хочет жить. Я был удивлен, что у него были мысли о самоубийстве.
- Я тоже хочу умереть, - сказал Костя.
- А ты попробуй, попробуй! -- посоветовал ему Болик. Костя крепко затянулся и, мы пошли назад. Костя был очень задумчив.
- А вы знаете, - спросил меня он, - что вы не имеете права на жизнь? – Я, опешил. Он продолжил: - Вот вы, вы, как вы можете жить на свете? Вы ведь не имеете прав!
- На что? – спросил я его.
- Ну, на что! На то, чтобы жить!
– Ты болтаешь глупости, – сказал я.
Он посмотрел на меня и сказал:
– Нет это вы больной, вы сами устроились в дурдом. Значит вас тянет сюда.
Я сказал ему:
– В какой-то степени ты прав, но заметь, из всего коллектива я самый адекватный.
Костя посмотрел на меня с улыбкой и спросил:
– А почему вы не лечитесь?
Я ему ответил:
– Потому что я здоровый.
Тогда он мне сказал:
– Нет. Вам нужно лечиться.
Костя открыл дверь и пропустил меня вперед. Но когда мы вошли внутрь, с ним случился приступ.
– Не смей так говорить! Не смей! Ты не имеешь права так говорить.
Я смотрел на него, не понимая, в чем дело. Он, жестикулируя, продолжал:
– Ты должен умереть, ты должен умереть. Ты должен быть убит. Это все равно, что тебя уже нет на этом свете. И ты не должен говорить, я ведь болен. Да, да, ты болен, а не я. Не ты. Ты, ты, ты...
Он продолжал трясти меня, приговаривая:
– Тебя нет, тебя нет, нет. В этом-то и заключается вся беда. Я болен, я болен. А ты – нет. Ты не болен. Тебя вовсе нет на свете, тебя совсем нет.
Вот, что значит, беседовать с больными. Вот в чем была моя ошибка. Теперь уже ничего не поделаешь.
– Я тебя видел. Видел. Тебя нет. Нет, нет, – говорил он, и глаза его были полны ужаса.
– Нет, тебя вовсе нет, ты мне лжешь. И я был болен. И теперь я тоже болен. Болен.
Мы отвели его в палату. Пришла медсестра и загрузила его. Костя уснул. А я сдал смену, по пути купил водки и напился вдрызг.