— Григорий Иванович, а почему Николай ни с кем не разговаривает и всегда один? — спросил Андрей.
— А ты разве не знаешь его историю? — удивился Григорий.
— Нет, — ответил Андрей. — Я ведь у вас в цеху недавно.
— Это очень грустная история, — произнёс Григорий. — Тяжёлая.
— А Вы расскажете мне её?
— Расскажу, конечно. Потому что её должен знать каждый мужчина, прежде чем он задумает жениться. Надеюсь, ты ещё не женат?
— Нет, Григорий Иванович. Что Вы. Мне ведь только девятнадцать недавно исполнилось. И я всего-навсего ученик токаря. Кому я нужен такой?
— И не женись, пока не узнаешь историю Николая. Но и узнав её, не спеши. Сто раз подумай, прежде чем решишься на этот шаг.
— Я подумаю, — честно пообещал Андрей.
— Сразу предупреждаю, — строго сказал Григорий, — история для людей с крепкими нервами.
— Я понимаю.
— Нужно иметь много душевных сил, чтобы после не разочароваться в людях, в жизни. А особенно, Андрюша, в женщинах.
— В женщинах?
— В них, Андрюша. В них! Потому что история эта о беспредельном женском коварстве.
— Беспредельном, — тихо, задумчиво повторил Андрей.
— Найдёшь ли ты в себе силы, не пасть духом, узнав эту историю?
— Я постараюсь. Только рассказывайте скорее, Григорий Иванович. Ну сил больше нет терпеть, так хочется узнать историю Николая.
Григорий Иванович, старейший токарь цеха и наставник Андрея, хитро посмотрел на ученика своего и задумался, вспоминая прошлое.
В свои тридцать девять лет Григорий Иванович уже многое повидал в жизни. Был два раза женат, платил алименты троим женщинам и сменил уже немало заводов. Но девять лет назад почувствовал, что скакать по жизни прежней прытью уже не может, поскольку силы не те. И решил остепениться.
Григорий Иванович выбрал себе очередной заводик поближе к дому и устроился туда. И вот уже без малого девять лет он работает на этом заводике в инструментальном цеху.
— Когда же я познакомился с Николаем? — задумчиво произнёс Григорий Иванович, начиная свой рассказ. — Пять? Нет! Шесть лет назад. Именно тогда он и пришёл к нам в цех. Шлифовщиком! И сразу расположил к себе всех.
— Расположил? — удивился Андрей. — Чем это?
— Весёлый. Общительный. Жизнерадостный. Доброжелательный. С любым легко находил общий язык. Будь то простой рабочий или даже директор.
— Николай — жизнерадостный? — недоверчиво переспросил Андрей. — Общий язык с любым находил?
— Это он сейчас такой, — ответил Григорий. — Нелюдимый. Потому как жизнь по нему катком проехалась. А раньше, до недавнего времени, совсем другим был. Душа любой компании. Анекдот новый рассказать, коллектив поддержать в день зарплаты — это всегда пожалуйста. И не жмот. Если денег по мелочи надо одолжить до получки — тоже к нему. Никому, никогда не отказывал. А мастер какой! Ну, что ты! Таких, как он, шлифовщиков в нашем городе раз два и обчёлся. Поэтому и зарплата у него высокая. А умный какой был!
— Умный? А чего в нём умного-то такого было?
— А у него всё по-умному было. И в работе, и в жизни. А особенно то умно, как он деньгами своими заработанными распоряжался. В этом смысле, он для всех нас почти 6 лет примером был. Несмотря на то, что молодой.
— Молодой? Ему лет сорок не меньше.
— Скажешь тоже, сорок. Он на пять лет моложе меня.
— Как же это?
— А вот так. Недавнее событие, о котором я рассказываю, так на него подействовало, что он вот теперь так выглядит.
— А в чём он примером для вас был в течение шести лет?
— В первую очередь, конечно, своим сильным характером.
— Характером?
— Ага. Не было в нём вот этой, свойственной многим из нас, слабости душевной.
— Слабости?
— Ага. Которая есть у большинства женатых, а особенно у тех, у кого ещё и дети есть.
— Не пойму, Григорий Иванович, о чём это Вы?
— Я о жалости к жёнам своим и детям. Вот о чём. Ведь именно через неё, через жалость эту, и случаются все наши мужские несчастья, Андрюша. Когда начинаешь жалеть свою жену или детей своих больше, чем себя, тогда и приходит к тебе беда. Понимаешь?
— Понимаю.
— Николай, когда пришёл к нам, уже три года, как женат был. И сыну — два года. Но несмотря на это, Николай оставался верным своим жизненным принципам. Ни женитьба, ни рождение сына не смогли разжалобить его. Это был настоящий мужчина. Не то что все мы.
— А что вы все? — спросил Андрей.
— Жалостливые слишком. Поэтому и отдавали, и отдаём своим женам почти всю зарплату. Оставляем себе, самое большее, четверть. Да и то… Только самые отчаянные и решаются оставлять себе так много. Вот и получается, что только разведённый мужчина, вроде меня, и может выживать.
— А Николай, что? — испуганно спросил Андрей. — Сколько он жене отдавал?
— Сколько? — усмехнувшись ответил Григорий. — А вот сам-то как думаешь?
— Не знаю, — растерянно произнёс Андрей, — неужели половину?
— Половину, говоришь, — задумчиво произнёс Григорий. — Да нет, брат. Не половину. Я же говорю, ни капли жалости и сострадания.
— Сколько же?
— Четверть! — гордо ответил Григорий. — И ведь чем оправдывался! Говорил, что это именно столько, сколько бы она получала от него, если бы они были в разводе. И почти 6 лет продержался таким образом.
— А на что же они жили? Да ещё и с ребёнком!
— А на её зарплату, в основном, и жили. Она ведь не знала, сколько он на самом деле зарабатывает.
— И им хватало.
— Нет, конечно. Но его это абсолютно не волновало. И своим принципам жизненным Николай оставался верен. Понимаешь теперь, какого ума, какого характера человек был?
— Почему был? Он ведь и сейчас есть?
— Сейчас, — брезгливо произнёс Григорий. — Сейчас он уже не тот. Жалкая тень того Николая, которого мы все знали, кем гордились, с кого пример брали. Жалкое подобие. Тьфу, глаза бы не глядели. Даже рассказывать дальше не хочу.
— Ну, расскажите, Григорий Иванович. Я ведь работать спокойно не смогу, пока не узнаю, чем всё закончилось. И как так получилось, что Николай стал жалкой тенью самого себя?
Григорий посмотрел на часы. До конца рабочего дня было ещё пятнадцать минут и он продолжил.
— Деньги свои, которые оставлял себе, а это ровно 75 %, Николай на карточке хранил.
— Это правильно, — сказал Андрей. — На карточке вернее. Чтобы жена не нашла.
— Вот! И Николай так рассуждал. И за многие годы у него накопилась на этой самой карточке большая сумма. Почти 5 миллионов рублей.
— Квартиру купить можно.
— Он и хотел так сделать. Но прежде думал развестись.
— Умно.
— Не получилось.
— А что помешало?
— Коварство женское, вот что помешало. Честная-то женщина, если найдёт карточку мужа, которую он случайно выронит, уходя на работу, как поступит?
— Как поступит честная женщина? — испуганно переспросил Андрей.
— Сразу сообщит об этом мужу, вот как! — уверенно ответил Григорий Иванович.
— А его жена?
— А его жена два месяца назад взяла и сразу всё потратила.
— Как потратила? 5 миллионов? Да ведь это умудриться надо! И неужели она пароль знала?
— В том-то и дело, что знала. Николай при ней однажды деньги с карточки снимал, вот она и подглядела. И запомнила. Прошло столько времени, а она помнит… И надо же — пригодилось.
— Вот память-то! — восторженно произнёс Андрей. — А на что она деньги-то потратила?
— Да в том-то и дело, что на ерунду всякую, — ответил Григорий. — Во-первых, заплатила за квартиру. У них за несколько месяцев квартплата была не уплачена. Потом она вернула долги родителям и знакомым, у которых постоянно одалживала. На жизнь-то не хватало.
Автомобиль себе купила.
— Автомобиль?!
— Автомобиль, автомобиль, Андрюша. Ты не ослышался.
— Зачем он ей?
— Как выяснилось, она о собственном автомобиле с детства мечтала.
— Ну, допустим, — Андрей взволнованно воспринял эту информацию. — А у неё что, водительские права были?
— Оказывается, были.
— Бессовестная, — возмущался Андрей. — Это же надо. Вот откуда в людях столько наглости? Не понимаю.
— Не в людях, Андрюша. В женщинах!
— Тем более, не понимаю.
— А в-третьих, она купила и себе, и сыну новую одежду. Ноутбук купила себе для работы. Сыну купила планшет, всё необходимое для школы на следующий учебный год и годовой абонемент в школу рисования. Так как сын очень любит рисовать. А также мебель новую в квартиру купила. Стиральную машину, холодильник и телевизор.
— Телевизор? — удивился Андрей. — У них что, телевизора не было?
— И телевизора не было, и стиральной машины не было. Холодильник был, но один.
— А зачем ей второй холодильник?
— А тот холодильник Николай считал своим и закрывал его на замок.
— На какой замок? — не понял Андрей.
— На обычный амбарный висячий замок. Ну, чтобы пока его нет, кто-нибудь из близких, жена или ребёнок, не залезли в него и не съели его сыр или ветчину.
— Сурово!
— Я же говорю, — восторженно произнёс Григорий Иванович. — Ни капли жалости. Кремень, а не человек, — но, немного подумав, тихо добавил, — был когда-то.
— Как же это она успела-то всё так быстро купить?
— Ничего удивительного, — ответил Григорий Иванович. — Были бы деньги. А быстро потратить их всегда можно.
— А когда же Николай всё узнал?
— А вечером и узнал. Когда вернулся с работы, тогда и узнал. Только уже поздно было. На карточке почти ничего не осталось.
— И что он? Я надеюсь, он сказал жене всё, что о ней думает.
— Нет. Не сказал. Хотел было, но…. Не смог. Сил уже не было. Он когда понял, что денег у него больше нет, в нём сразу как будто что-то надломилось. Другим человеком стал.
— А жена что? — спросил Андрей.
— А что жена! — рассудительно ответил Григорий Иванович. — Жена вообще хотела выгнать его из дома. Это ведь её квартира.
— А почему не выгнала?
— Не знаю. Пожалела, наверное. Он ведь тогда всю ночь на кухне проплакал. Вот с тех пор прежнего Николая и не стало. А этот, говорят, вообще теперь всю получку жене отдаёт. Тьфу. Глаза бы не глядели. Что с мужиками жизнь-то делает, Андрюша! Какие люди... — Григорий Иванович тяжело вздохнул, — пропадают.
/ Михаил Лекс / 29.06.2023 / Буду рад Вашим лайкам и комментариям. Подписка сделает Вас ближе к новым рассказам )))