Леди Макбет Веницейского уезда
Леди, леди, вы как птица
Бьетесь на бессонном ложе.
Триста лет уж вам не спится.
Мне лет шесть не спится тоже.
Ходасевич
Эпиграфом я поставила строки поэта Серебряного века, но на самом деле был соблазн ограничиться Артуром Пирожковым: "Жизнь прогорает, как спичка - алкоголичка, алкоголичка". Потому что, между нами говоря, бухать как Фрэнсис (Фрэнки) Крой и оставаться при этом не только в хорошей творческой форме, но даже просто в живых не всякий сможет. Есть, конечно, Стивен Кинг, который не помнит, как написал "Куджо", потому что работал над романом, не приходя в сознание. Но во-первых Кинг гений, чего не скажешь о героине Кристин Мэнган, во-вторых, книга про сенбернара-убийцу из самых безнадежных в его творчестве, а в-третьих, он уже давно в полной завязке.
Итак, Фрэнки, известная писательница в экзистенциальном кризисе, едет в Венецию, чтобы зализать душевные раны. Свой первый роман она написала сразу после войны, совсем юной, выплеснув одиночество и горечь сиротства, безнадежность работы ради куска хлеба, и полунищенского существования на съемных углах. Она была тогда молодой и дерзкой, и у нее был свой яркий голос, неожиданно попавший в резонанс к мыслям и чаяниям поколения. И это был успех, в следующие двадцать лет, на протяжении которых она написала еще три романа, постепенно сходивший на нет.
Помните, литература послевоенной Европы искала новые пути для осмысления действительности, экспериментировала с формой, зарождавшийся постмодернизм поражал яркостью интеллектуальной игры? Она продолжала писать свою простую линейную прозу, только уже не заряженную нервом и дрвйвом голодной девчонки, и нечем ей было удивить. Сытая сорокалетняя Фрэнки оказалась неинтересна публике. Оно, конечно, плохо само по себе, но контракт с издательством, подписанный на четыре книги, истекает после следующей, третья оказалась провальной и если с четвертой не удастся себя реабилитировать, грозит возврат к бедности и поиску работы ради куска хлеба.
И вот, одиноко живя в палаццо "Дворец утопленницы", принадлежащем ее богатой подруге, Фрэнки пытается забыть об алкоскандале, в центре которого оказалась, перебрав шаспанского на книжной презентации. Это теперь встречи с читателями проходят чинно-деликатно, а в шестидесятые все курили и алкоголь лился рекой, и, в общем, она облажалась. Начинает работу над новой книгой, и кажется получается недурно, но ей и с прошлыми двумя так казалось, а поди ж ты... И тут, буквально как черт из табакерки на нее выскакивает эта девица Гилли.
Гилли, которая говорит о давнем знакомстве, и стереотип восприятия тотчас нахлобучивает на нее роль дочери старой приятельницы. Гилли, которая назойливо добивается встречи, досаждает звонками, пытается таскать героиню по вечеринкам. Гилли, которая признается в конце концов, что Фрэнки ее литературный кумир, что сама она пишет роман и мечтает, чтобы та прочла его, высказав свое мнение.
И даже приносит рукопись, над которой старшая подруга благополучно засыпает, заполировав чтение вискариком. Большей чуши ей не приходилось видеть: сюжет рваный, то и дело скачет, никакой гладкописи, да еще эти пустые страницы посреди массива текста. Нет, определенное очарование во всем этом есть, и некий неочевидный повествовательный ритм, и возможно, если бы почитать на трезвую голову... Но все равно такого никто не напечатает, нет?
Вы уже поняли, что Гилли написала постмодернистскую прозу, а Фрэнки выдала на нее реакцию читателя традиционного романа, который прежде никогда с подобным не сталкивался. Так вот, "Дворец утопленницы", при внешней принадлежности к жанру детективного триллера с элементами готики и травелога, на самом деле устроен сложнее. Это не только история про "а был ли мальчик, может быть мальчика-то и не было?", но еще и о творческом кризисе, в немалой степени обусловленном спутанностью сознания от злоупотребления алкоголем.
Мэнган настойчиво, едва ли не до назойливости, перечисляет напитки, которые героиня потребляет в любое время дня и ночи, предоставляя внимательному читателю сделать вывод. И все особенности поведения героини, которые так раздражают читателя, напрямую связаны с качелями между измененным состоянием сознания и абстинентным синдромом, на которых она пребывает постоянно.
И еще это история о старом, которое нипочем не хочет уступать место новому, не останавливаясь перед жестокостью и преступлением. И о том, что нормальному человеку жить с тяжестью на душе бывает невыносимо, хотя бы даже внешне все обстояло благополучно. Хороший роман, если смотришь на детали и читаешь не как детективный триллер.
#английская. детектив, триллер, готика, Венеция, писатель в кризисе, конец 60-х, газлайтинг, Кристин Мэнган, Фантом Пресс