Глава 101
– А где остальные пассажиры? – спросила Катя, когда они с Гришей разместились в уютном купе поезда, направлявшегося в Санкт-Петербург. Это была знаменитая «Красная стрела», которая отправлялась с Ленинградского вокзала. Девушка удивилась тому, что над нижними полками отсутствовали верхние. Так, словно их демонтировали по какой-то причине. В таком купе она прежде не бывала.
– Никого больше не будет, кроме нас, – признался Гриша с улыбкой.
Катя в ответ немного напряглась:
– Почему? Зачем? – спросила она, внутренне сжавшись. Все-таки Гриша парень по сравнению с ней крупный, вдруг что плохое задумал в отношении неё? Она с её субтильным телосложением и отбиться-то от него не сумеет: у него руки такие, что одна в штанину Катиных джинсов не влезет. Девушке почему-то показалось вдруг, что у спутника в отношении неё есть какие-то неоправданные ожидания, к которым она совершенно не готова.
– Это же не простой вагон, а люкс бизнес-класса, потому здесь всего два спальных места, – сказал Гриша и внимательно посмотрел на Катю. Уловив в её больших глазах испуг, он широко улыбнулся и добавил. – Катюша, запомни, пожалуйста, что я тебе сейчас скажу. Хорошо?
Девушка кивнула в ответ, нервно теребя тоненький ремешок, опоясывавший ее талию.
– Я никогда не причиню тебе вреда, – сказа Гриша. – Что бы со мной не случилось, чтобы не происходило между нами, я никогда и ни при каких обстоятельствах не сделаю тебе больно. Ты можешь поверить в это, как в… существование Солнечной системы!
Голос его был тихий, но излучал такую железобетонную уверенность, что Кате сразу стало спокойнее. Внутренняя тревога пошла на спад, хотя ещё немного и задержалась где-то в глубине сознания. Но девушка заставила себя улыбнуться в ответ и сказала:
– Давай попросим, чтобы нам принесли чай? Я в детстве с мамой однажды ехала в поезде. Так нам проводник приносил его в таких граненых стаканах, вставленных в подстаканники. В них еще ложечки гремели так звонко. И сахар был кусочками. Кубиками, рафинад. Так вкусно! – она зажмурилась, вспомнив.
– С удовольствием! – живо откликнулся Гриша на предложение. – Только я сам пойду, не буду проводника дожидаться. А то вдруг он про нас позабыл?
Гриша покинул купе. Катя осталась его ждать. Сняв туфли и убрав их под столик, она забралась с ногами на нижнюю полку и, уютно устроившись, стала смотреть в окно. Уже минут пять красный поезд, постепенно набирая ход, катился по Москве. Мимо него проплывал довольно унылый пейзаж промышленной зоны. Здесь смотреть, в общем-то, было не на что. Но Катя испытывала настоящее наслаждение, наблюдая за тем, что катилось справа налево от нее. Впервые за много лет она отправлялась в самое настоящее путешествие. Последний раз она так ездила с бабушкой в Волгоград, на майские праздники. Для девочки 12-ти лет это была первая далекая поездка, и её переполняло счастье. Вот и теперь на Катю нахлынули те же прекрасные чувства. Тревога, вызванная опасениями, окончательно прошла.
Девушка, обняв колени и положив на них голову, ощущала себя той самой девчонкой со смешными косичками, которая отправляется далеко-далеко от дома. Там, в этом прекрасном далеко, её ждут невиданные открытия. Только раньше сопровождала бабушка, а теперь – молодой рыцарь, собравшийся спасти от грустного заточения в высокой башне. И пусть заточение было условным, а башня – стандартной девятиэтажкой в спальном районе (в ней находилась родительская квартира), но нет ничего прекраснее, когда мечты сбываются. Они могут уносить в такие прекрасные дали, которых и не увидишь среди серой обыденности.
Глядя в окно, Катя думала о том, что ведь раньше в ее жизни, в сущности, не было никакой романтики. Ну да, гуляли они с Витей по городу. Даже любовью занимались несколько раз в довольно непривычных для подобного занятия местах: в университете в пустой аудитории после занятий, на скамейке парка ночью, даже на крыше какого-то гаража. Не потому, что девушка сама этого хотела. Витю тянуло на приключения. Ему хотелось экстрима, а Катя была так сильно влюблена, что позволяла подобные вещи, хотя и не приветствовала их. Ещё они ходили в кино, бывали в кафе.
Только всё это казалось Кате хоть и приятным, порой забавным, а иногда рискованным даже, будоражащим кровь, но никак не романтичным. Просто потому что Витя не умел быть романтиком, хотя и говорил довольно часто, что именно такой и есть. Особенно когда бренчал на гитаре слезливые песни. У него любимая была – «Ланфрен ланфра» из фильма «Гардемарины, вперед!». Когда Витя ее старательно пытался исполнять, вид у него при этом был такой возвышенный.