Нет того, чего не могла бы музыка. Утешать, доставлять наслаждение, возбуждать благородные эмоции, давать пищу интеллекту и многое другое. А также изощрённо щекотать наши нервы, пугать и внушать ужас неизвестного. Такие переживания тоже зачем-то нужны человеку.
Вот семь впечатляющих примеров музыкальных триллеров из классической музыки.
Пляска фурий из оперы "Орфей и Эвридика" Кристофа Виллибальда Глюка
Первые музыкальные триллеры родились в балете и опере, где сюжеты иногда включали в себя какие-нибудь чрезвычайно опасные для героя, экстремальные ситуации.
Например, в самом конце очень популярного во второй половине XVIII века балета Гаспаро Анджолини с музыкой Глюка "Дон Жуан" фурии (богини мести) увлекают главного героя в геенну огненную. Для этого финала Глюк написал головокружительно-демоническую музыку, которую спустя много лет использовал вторично для парижской редакции оперы "Орфей и Эвридика".
В опере эта музыка сопровождает пляски фурий во 2 акте. В этот момент они уже покорились Орфею, но энергию своего адского темперамента, как видно, не утратили. На представлении оперы в 1774 году в Париже они эффектно проваливались куда-то под сцену, освобождая Орфею дорогу в царство Аида, где томится душа его возлюбленной Эвридики.
Кстати, во времена Глюка фурий в балетных сценах изображали не женщины, а мужчины. Возможно, этим объясняется такие мощные, прямо-таки ураганные вихри этой музыки.
Финальная сцена из оперы "Дон Жуан" Вольфганга Амадея Моцарта
Моцарт не раз видел на сцене балет Глюка "Дон Жуан". Несомненно, он использовал какие-то впечатления от финальной сцены с фуриями, когда сочинял своего "Дон Жуана" в 1787 году.
В том же ре миноре он написал знаменитый финал этой оперы, когда под удар грома на пороге дома Дон Жуана появляется каменная статуя убитого им Командора.
В самом начале оперы Командор - почтенный идальго - вступает в бой с Дон Жуаном, обманом проникнувшим в покои его дочери, донны Анны. Он погибает. Безутешная дочь хоронит отца и ставит на его могиле большой надгробный памятник - каменную статую в полный рост. На его постаменте надпись: «Здесь жду я часа мести бесчестному убийце за смерть мою".
В какой-то момент своих похождений, ночью, убегая от преследователей, Дон Жуан оказывается на этом кладбище. У него прекрасное настроение, сам чёрт ему не брат, и, случайно заметив могилу Командора, он велит слуге (Лепорелло) пригласить его на ужин. "Придёшь?" - издевательски спрашивает Дон Жуан мраморную статую. "Да" - произносит вдруг она.
Этим же вечером памятник Командору стучится в дверь дома Дон Жуана.
"Дон Джованни! Ты звал меня на ужин, я пришёл" - произносит он замогильным голосом (эту фразу невозможно забыть, услышав однажды). "Придёшь ли и ты теперь ко мне в гости?" "Да!" - дерзко отвечает ему не ведающий страха и угрызений совести Дон Жуан, пока дрожащий как осиновый лист Лепорелло шёпотом умоляет его остановиться.
Музыка этой сцены, написанная 250 лет назад, и сегодня поражает воображение. Всё здесь до предела мрачно и наполнено трепетом ожидания ужасного. И Дон Жуан, и Лепорелло - басы, но Командор поёт ещё ниже - его партию Моцарт написал для баса-профундо.
В оркестре - то гипнотическое биение рокового ритма, то мучительное кружение одного и того же мотива, то мистические завывания скрипок. Плюс аккорды трёх тромбонов, не оставляющие сомнения в том, что Дон Жуану воздастся по заслугам.
Баллада "Лесной царь" Франца Шуберта
Эта баллада написана совсем юным Шубертом на стихотворение Гёте, известное у нас в переводе Василия Жуковского. Оно рисует типичную для триллера ситуацию.
Через ночной лес во весь опор мчится всадник: отец торопится доставить к врачу тяжело больного ребёнка. Мальчик бредит, ему чудится страшный Лесной царь в короне и с хвостом, зовущий его в свои волшебные чертоги. С каждой строфой всё больше его страх, всё сильнее тревога отца, всё более настойчивым становится тон Лесного царя, всё напряжённее ритм скачки. Всё, конечно, заканчивается трагически.
Шуберт нашёл здесь очень простую и безотказно работающую формулу ужасного: мрачный мотив в басу и как будто в панике бьющийся ритм. То ли стук копыт коня, то ли вибрация до предела натянутых нервов. Всё это повторяется всё выше и выше, пока не останавливается на роковой фразе:
"In seinen Armen das Kind war tot" (в руках его мальчик был мёртв).
Певец здесь должен быть незаурядным актёром, поскольку в тексте помимо рассказчика есть прямая речь ещё трёх персонажей - отца, мальчика и Лесного царя.
Здесь поёт Питер Пирс, дирижёр Джеймс Ливайн (это оркестровое переложение фортепианной партии).
Продолжение коллекции триллеров здесь 👇
и здесь 👇