Володя Сорокин — мужик небольшого роста и плотного телосложения, с животиком. Лысеющий Володя выглядит, как белоэмигрант где-нибудь в Стамбуле, который еле-еле убежал от красных и не успел толком собраться.
Он всегда чист, потому что каждый день ходит в баню. Эту баню он смастерил сам из какого-то неизвестного науке материала — прямо внутри дома. Сам он ее считает шикарной! Но многие сомневаются.
Также Володя любит готовить, хотя никто не видел его за готовкой. Сам он считает себя гурманом, и любит есть только то, что ему запало в душу. А в душу ему регулярно что-то западает! От печенья «Курабье» до творожной запеканки.
Володя любит давать всем советы и во многом прав, так как человек он умный и наблюдательный. Но советы всегда чрезмерны и может показаться, что и излишни.
Игорь Моисеевич Бурштейн считает Володю Сорокина своим другом, но не знает, кем считает его сам Володя.
Как истинный философ Сорокин пытается найти альтернативу алкоголю, но с улыбкой признает: «Много чего перепробовал, но чтобы было так же хорошо, пока не нашел! Ну, кроме женщин, естественно».
Володя часто ходит в майках и рубашках, но они почему-то всегда у него разорваны! Причем разорваны очень изощренно. Никто не знает, как он их рвет и где? Видимо, в полнолуние.
Володя — веселый пьяница, иногда еще радиотехник. Очень-очень умный. Как все радиотехники, он уверен: на земле есть лишь один вид науки — физика… Ну, и самогоноварение. Но оно все-таки больше искусство.
Еще несколько слов о Володе. Хотя какие там «несколько», этот человек достоин целой повести. Если бы какой-нибудь биограф взялся описать его жизнь, то получилось бы нечто среднее между авантюрным детективом, любовным романом и триллером. Володя из тех людей, которые не придают значения своей внешности. Своей, но не внешности окружающих женщин. За это им гордится Бурштейн.
Любимое занятие друзей Володи — расписывать внутренние стены его жилищ различными фразами со смыслом, понятным только им… Есть там надпись и про Игоря Моисеевича: «Бурштейн, взял мяч — х…чь!»
Бурштейн тоже оставил много изречений на его стенах, а Сорокин, эта тупиковая ветвь эволюции, исписал почти все стены сам. Вот, например, одно из его последних изречений: «А ведь деградировать — это легко и приятно». Бурштейн с ним не совсем согласен, но отмечает для себя многие интересные моменты. Раньше Сорокин пил все, что горит, особенно уважал спирт «Рояль», который разбавлял водой из-под крана. Также у него всегда в почете была «кока-кола», которая покупалась ящиками. В какой-то момент Володя понял, что больше не хочет работать… и больше не работает уже лет 20 (Бурштейн про это уже рассказывал). Теперь Володя Сорокин — винный критик и вообще критик, но с юмористической точки зрения.
Володю выносить долго тяжело, слишком он умный и веселый. Поэтому Бурштейн к нему ездит два раза в месяц. Но часто звонит.
Володя гурман, знаток и ценитель дорогих вин, и вообще редкостный жизнелюб, хотя и не чуждый порой пессимистических настроений. Но очень-очень редко! Обычно, когда самогон заканчивается.
Любимое место Сорокина — деревня Деулино, где ему дали кличку «Леший». Из-за финансовых трудностей ему досталось место метрах в шестистах от деревни, рядом с болотом в глухом лесу. Там он занимается архитектурой (о чем Бурштейн тоже раньше рассказывал) и несказанно гордится своими шедеврами.
Раньше, когда Володя был молод, лет 20 назад, у него был даже автосервис, и он очень увлекался автомобилями, как, впрочем, и девушками… Да-да, он пытался работать, но это продолжалось недолго. «Леший» даже подавал надежды как предприниматель: открыл точку, торгующую хлебом. Правда, Володя нанимал продавщицами только красивых девушек, и что-то пошло не так…
Он решил стать философом и свободным художником-филантропом, но получилось что получилось. Филантроп из него так себе, но человек он интересный, правда, далеко не всем. Несмотря на все недостатки, есть в нем что-то привлекательное. И это самая большая загадка, которую многие из его друзей хотят разгадать, но только не Бурштейн. Бурштейн хочет, чтобы Володя Сорокин оставался неразгаданным чудом природы. Друзья Володи — сплошь странные люди, которые не боятся к нему ездить на болото, а для этого, поверьте, нужна определенная смелость.
Зато друзья Володю любят и ценят проведенное с ним время.
У Володи в жизни много традиций, как, впрочем, и у Бурштейна. Правда, традиции Сорокина во многом отличаются от традиций Бурштейна.
Например, спонсором почти всех Володиных праздников является Бурштейн.
Одна из традиций — подготовка к дню рождения. Уже лет десять Сорокин традиционно звонит Бурштейну с одним вопросом:
— Вот не знаешь, что делать, если денег нет, а уже друзей пригласил на день рождения?..
Бурштейн не менее традиционно задумывается.
— Сколько? — спрашивает он.
— Чего сколько? — переспрашивает Сорокин.
— Сколько друзей? — уточняет Бурштейн.
— А! — традиционно вдруг понимает Володя Сорокин. — А я подумал, ты про деньги.
— Ну и про деньги, наверное, — весело отвечает Бурштейн.
— Всего ничего — сто.
— Что сто?!
— Друзей, — отвечает Сорокин. — Ведь юбилей!
— М-да… — говорит Бурштейн. — Ты как в песне: не имей сто рублей, а имей сто друзей…
— Вот друзья есть, а денег нет, — весело говорит Володя.
— А самогон хоть есть? — справляется Игорь Моисеевич.
— Самогона навалом.
— Хорошо, — говорит Бурштейн и начинает искать денег на юбилей (деньги находятся к вечеру), чему Сорокин обычно безмерно рад. И Бурштейн рад, что помогает другу.
И день рождения проходит великолепно! Правда, Володя почему-то ни разу не позвал туда Бурштейна…
Другой бы, конечно, обиделся, но Бурштейн воспринимает такой ежегодный казус вполне благодушно. Если ещё точнее, то Бурштейну гомерически смешно.
И вообще Игорь Моисеевич считает, что у Володи душа хорошая, и еще много про него будет рассказывать. Одна градация девушек в его исполнении чего стоит. А девушек Володя очень-очень любит, больше чем самогон. Ну, или почти так же.
И еще традиция. Володя каждый раз накануне Нового года просит деньги на два килограмма икры. Ему её друзья из Мурманска привозят. Говорит, традиция. Ну, раз традиция, то почему бы не помочь, да? Правда, Бурштейн никогда эту икру не пробовал, но говорят, вкусная.
Вот и вчера Игорь Моисеевич был в гостях у Володи Сорокина, пил красное вино, ел «курабье» и запеканку. Потом они совместно расписывали стены выражениями, весело было, долго смеялись.
Еще из традиций — включение пионерских маршей, когда Сорокин готовит шашлык и пьет самогон. Обычно, подъезжая к его дому, сразу понимаешь, что хозяин дома... Бедные соседи! Игорю Моисеевичу их очень жаль, они, наверное, наизусть могут спеть любую пионерскую песню. Хотя про соседей Сорокина Бурштейн уже рассказывал. Скорее всего, им от этих песен только веселей. Видимо, когда селились рядом, друг друга на Авито искали. Один архитектор Олег чего стоит.
Также из Сорокинских традиций поменьше — всегда готовящийся свиной шашлык, или предварительная подготовка мяса, ну на крайняк, уже готовый шашлык на столе.
Есть и традиция играть в шахматы и размышлять обо всем. Некоторые размышления приводят к интересным умозаключениям, обычно, правда, вызывающим улыбку и даже смех (Бурштейн об этом попозже расскажет).
Сорокин сильно старше Бурштейна и поэтому иногда его прощает, когда тот по каким-либо причинам не дает деньги ему в долг, ну или просто так.
Часто Бурштейн вспоминает, как в компании друзей и Володи ездили в Прагу, Вену, на регату во Францию. Вот про Францию Бурштейн рассказал, а про остальное обязательно расскажет…
Так что продолжение следует.
