Я сначала решил написать про одно, но написал про другое.
Сегодня случайно довелось побывать в маленькой деревне, где в детстве я частенько бывал у родственников.
Едем:
Еще чуть-чуть:
Переезжаем через мост:
А вот та улица, где жил родной дядька моего отца, где отец проводил лето, когда был маленький и юный.
- Здесь мы играли в футбол прямо на улице, - говорит он. - Нас человек двадцать набиралось в 60-е годы.
Я в этом дворе последний раз был в середине 90-х, хотя до этого тут часто бывал в 80-е, когда был маленький, и в 90-е, когда чуть подрос.
Дом был оставлен старенькими хозяевами, если я не ошибаюсь, в самом начале 2000-х годов. Но теперь, судя по цветочкам в окнах, в нем до сих пор кто-то обитает.
До сих пор стоит гараж:
Мы проехали мимо и поехали по своим делам.
А вот тут степь сразу же за домом. Здесь играли в разные игры.
В степи была высокая трава, которая позволяла играть в прятки.
Интересно было. Упадешь в траву - и тебя не видно. Все ходят ищут.
А за степью, там где на дальнем плане кони, было кукурузовое поле. Высокая кукуруза была - 2-3 метра. В этой кукурузе тоже было интересно играть. Идешь вперед и внезапно понимаешь, что заблудился. И сразу появляется желание найти выход. А куда идти, если кругом кукуруза.
Но по звукам можно было выйти обратно.
Потом, когда я читал книгу про Робинзона Кукурузо, то я не совсем понимал, как Павлуша Завгородний и Ява Рень могли заблудиться в кукурузе. Но, наверное, в тех краях, где они жили, кукурузовые поля действительно был бескрайними.
Я видео еще небольшое снял. Хочу загрузить его на канал.
И вот это всё в виде вымирающей деревни никак не вяжется с тем фактом, что здесь на 1926 год жило более 2 тысяч человек.
Мои предки по линии отца все были из этой деревни.
Вот здесь всё стояли дома до самого леса:
Ямы от них видны.
Как видите, нет никакой травы - из-за засухи ничего не растет.
А вот вдали, где видна вышка, там наше село:
Интересно, а с какими чувствами возвращаются люди в дом или в двор, где не были 20 или 30 лет?
Я знаю, что многие специально стараются не возвращаться, чтобы не дербанить лишний душу и не бередить раны.
Самое тяжелое, наверное, попадать туда, где прожил детство и юность, где остался отчий дом, который уже принадлежит другим людям или вообще превратился в заброшенное строение.