Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Салават Вахитов

Пекарь, звёзды и буханка хлеба

По рассказам Павлычева Детство моё прошло на Красном Перекопе, довольно хулиганском районе Ярославля. Пацаном «промышлял» недалеко от дома, у Донской церкви. Её тогда под пекарню приспособили. Хлеба всегда не хватало, а там им можно было разжиться. Пекари хлеб своруют и идут к забору, а в нём – дырка. Нас пацанов подманивают, говорят: «Слушай, я сейчас буханочку подкину. Сходишь на рынок, по-быстрому продашь, принесёшь деньги – я и тебе буханку дам». Подают украдкой, и я, чтоб никто не увидел, тут же сую её под рубашонку. А хлеб только из печи, горячий, пузо жжёт, но, что делать, терпишь. Бегу так однажды на рынок, а сам слюной захлёбываюсь – аромат от буханки такой, что голова кружится. Мечтаю, как получу такую же, принесу домой, вот мать со Славкой обрадуются. Вечером придёт отец, поймёт, конечно, откуда хлеб, посмотрит на меня строго, но ничего не скажет. Представляю, как сядем за ужин, и братишка мой будет корочкой похрустывать. На рынке буханку забирают моментально, спешу обратно

По рассказам Павлычева

Детство моё прошло на Красном Перекопе, довольно хулиганском районе Ярославля. Пацаном «промышлял» недалеко от дома, у Донской церкви. Её тогда под пекарню приспособили. Хлеба всегда не хватало, а там им можно было разжиться.

Донская церковь выглядела как-то так, и на церковь-то не похоже
Донская церковь выглядела как-то так, и на церковь-то не похоже

Пекари хлеб своруют и идут к забору, а в нём – дырка. Нас пацанов подманивают, говорят: «Слушай, я сейчас буханочку подкину. Сходишь на рынок, по-быстрому продашь, принесёшь деньги – я и тебе буханку дам». Подают украдкой, и я, чтоб никто не увидел, тут же сую её под рубашонку. А хлеб только из печи, горячий, пузо жжёт, но, что делать, терпишь.

Бегу так однажды на рынок, а сам слюной захлёбываюсь – аромат от буханки такой, что голова кружится. Мечтаю, как получу такую же, принесу домой, вот мать со Славкой обрадуются. Вечером придёт отец, поймёт, конечно, откуда хлеб, посмотрит на меня строго, но ничего не скажет. Представляю, как сядем за ужин, и братишка мой будет корочкой похрустывать.

На рынке буханку забирают моментально, спешу обратно к дырке в заборе и торопливо протягиваю деньги. За забором мужик в серой кепке, я ему в глаза заглядываю, а их не видно – козырёк надвинут прям на нос. Нос длинный и острый, переходящий в острый, чисто выбритый подбородок. Под острым подбородком – острый кадык. Работает в пекарне, а какой-то дистрофик. Длинный, как штакетина. Подошёл, припадая на левую ногу. Ничего не говорит, берёт деньги, разворачивается и быстро ковыляет к пекарне.

А где же вторая буханка, которая для меня? Наверное, сейчас принесёт. Я не беспокоюсь и жду – уговор дороже денег. Долго жду мужика с обещанной буханкой в руках, а его всё нет и нет. Засовываю голову в дырку и снова жду. Но бессмысленно. Обманул меня пекарь, так и не появился больше.

-2

Когда совсем стемнело, я ждать перестал. Сел на землю, прислонившись к забору, и обидно так стало, что захлюпал носом. На небе появлялись звёзды, я утирал слёзы, хлеба уже не хотелось, было лишь горько оттого, что не сумел порадовать ни отца с матерью, ни Славку. Вот вырасту, думал, стану большим начальником и пекаря того в кепке с работы выгоню.