Найти в Дзене
Карина Светлая
93 подписчика

Владимир Карин. Озорницы.

11
~1 мин
Моя любовь к бумагомаранию, похоже, передалась мне по наследству. От моего деда остались толстые тетради с симпатичными зарисовками, рассказами, стихами. От них веет незнакомой прежней жизнью. Они ценны именно тем, что написаны непрофессионалом. Записи изобилуют стилистическими ошибками и катастрофическим отсутствием запятых, но зато так точно, без лишнего глянца и витиеватых оборотов, передают атмосферу того времени. Вы только вдумайтесь! 1911 год! Дед умер до моего рождения, но, думаю, ему было бы приятно, если бы он узнал, что через сто с лишним лет люди будут читать его записки. Я с удовольствием буду время от времени публиковать что-нибудь интересное из его творчества. Надеюсь, вам понравится.

Моя любовь к бумагомаранию, похоже, передалась мне по наследству. От моего деда остались толстые тетради с симпатичными зарисовками, рассказами, стихами. От них веет незнакомой прежней жизнью. Они ценны именно тем, что написаны непрофессионалом. Записи изобилуют стилистическими ошибками и катастрофическим отсутствием запятых, но зато так точно, без лишнего глянца и витиеватых оборотов, передают атмосферу того времени.

Жарко. Бегу на речку купаться. Бегу огородами, так ближе. Речка за городом делает крутой поворот и вот тут, на повороте наше любимое место для купания. На реке никого нет. Раздеваюсь и вхожу в воду. Боязно: вдруг рак схватит за ногу. Но раздумывать некогда. Ныряешь, ныряешь без конца. Вода – парное молоко. Здесь глубина с ручками, но чуть пройдешь и уже мелко. Речка небольшая. Один берег пологий, другой обрывистый, заросший ивняком. Купаешься долго, целый час. После купания бежишь домой. Выпускаешь голубей. Их было у меня десять. Были чернопечки, рыжие, хвосты в шашку, были два белых с носиками в конопляное семечко, и один красный, который в полете мог кувыркаться до самой земли. Напротив нашего дома была церковь с колокольней, куда на пасху мы, мальчишки, лазили звонить в колокола. На этой стороне речки - площадь базара. Немощеная площадь утопала в грязи, к телегам были привязаны коровы, овцы, козы. С телег продавали ряженку, творог, молоко. Тут же продавали лошадей. Когда я, покормив голубков, сел на крутой берег реки, напротив базара увидел, как цыган держал за уздечку лошадь с белой гривой и показывал ее покупателю, держа за узду и подхлестывая ее сзади. За лошадь дают 105 рублей. Цыган беден. Солнце начинает жарить как следует. Уже 11 часов дня. Вокруг колокольни взлётывают галки. Слышится шум базара: мычание коров, блеяние овец и откуда-то пахнет свежими яблоками. А в это время две цыганки со стороны базара стали переходить речку Были одеты в длинное платье. В ушах блестели круглые золотые кольца. У каждой были крученые черные косы, сверкали большие черные глаза. На груди болталось много разных монет. Молодые цыганки были очень красивы. Они подняли платья до колен и быстро стали переходить речку, а, когда перешли, стали выбираться на берег как раз напротив того места, где я сидел. Увидев меня, цыганки задрали платья еще выше, угрожающе быстро приближаясь ко мне. Я успел отбежать, и цыганки, видя, что меня не догнать, опустили платья и стали показывать мне рожи. Озорницы смеялись. Я растерялся и был в панике в свои одиннадцать лет. 1911 г.
Жарко. Бегу на речку купаться. Бегу огородами, так ближе. Речка за городом делает крутой поворот и вот тут, на повороте наше любимое место для купания. На реке никого нет. Раздеваюсь и вхожу в воду. Боязно: вдруг рак схватит за ногу. Но раздумывать некогда. Ныряешь, ныряешь без конца. Вода – парное молоко. Здесь глубина с ручками, но чуть пройдешь и уже мелко. Речка небольшая. Один берег пологий, другой обрывистый, заросший ивняком. Купаешься долго, целый час. После купания бежишь домой. Выпускаешь голубей. Их было у меня десять. Были чернопечки, рыжие, хвосты в шашку, были два белых с носиками в конопляное семечко, и один красный, который в полете мог кувыркаться до самой земли. Напротив нашего дома была церковь с колокольней, куда на пасху мы, мальчишки, лазили звонить в колокола. На этой стороне речки - площадь базара. Немощеная площадь утопала в грязи, к телегам были привязаны коровы, овцы, козы. С телег продавали ряженку, творог, молоко. Тут же продавали лошадей. Когда я, покормив голубков, сел на крутой берег реки, напротив базара увидел, как цыган держал за уздечку лошадь с белой гривой и показывал ее покупателю, держа за узду и подхлестывая ее сзади. За лошадь дают 105 рублей. Цыган беден. Солнце начинает жарить как следует. Уже 11 часов дня. Вокруг колокольни взлётывают галки. Слышится шум базара: мычание коров, блеяние овец и откуда-то пахнет свежими яблоками. А в это время две цыганки со стороны базара стали переходить речку Были одеты в длинное платье. В ушах блестели круглые золотые кольца. У каждой были крученые черные косы, сверкали большие черные глаза. На груди болталось много разных монет. Молодые цыганки были очень красивы. Они подняли платья до колен и быстро стали переходить речку, а, когда перешли, стали выбираться на берег как раз напротив того места, где я сидел. Увидев меня, цыганки задрали платья еще выше, угрожающе быстро приближаясь ко мне. Я успел отбежать, и цыганки, видя, что меня не догнать, опустили платья и стали показывать мне рожи. Озорницы смеялись. Я растерялся и был в панике в свои одиннадцать лет. 1911 г.

Вы только вдумайтесь! 1911 год! Дед умер до моего рождения, но, думаю, ему было бы приятно, если бы он узнал, что через сто с лишним лет люди будут читать его записки. Я с удовольствием буду время от времени публиковать что-нибудь интересное из его творчества. Надеюсь, вам понравится.

Российская литература
2085 интересуются