Мать, страдающая от психосоматики, использует болезни и недомогания, чтобы манипулировать окружающими и быть центром их внимания. Ей нет дела до тех, кто с ней рядом, включая собственных дочерей.
Если ваша мать относится к этому типу, вы могли заполучить ее внимание, только заботясь о ней. Если вы не бросались к ней на помощь или пытались протестовать против ее поведения, мама разыгрывала из себя жертву и заболевала еще сильнее... или погружалась в критическое состояние, отвлекая вас и заставляя испытывать чувство вины. Я называю это «болезненный контроль». Он весьма эффективен. Если дочь не реагирует, она выглядит плохой и чувствует себя ничтожеством, раз не может позаботиться о матери. Самое важное для страдающей от психосоматики матери — чтобы дочь была рядом, заботилась о ней и понимала ее.
Такие матери часто используют болезнь, чтобы избежать встречи с чувствами или решения трудных жизненных проблем. Дочь постоянно слышит от отца или других членов семьи: «Не говори об этом маме. Она расстроится или заболеет».
Некоторые дочери в какой-то момент решают, что их собственная болезнь может помочь получить внимание от матери, поскольку становится объединяющим фактором. Мать в состоянии понять, что чувствует заболевший человек, и может поговорить о недомогании. Однако дочери следует соблюдать осторожность и не болеть сильнее, чем мама, ведь тогда последняя лишится заботы, на которую, как она считает, она имеет полное право.
Хотя мигрени действительно лишают больного сил, мать Мэй использовала их как способ спрятаться от домашних проблем и не делала ничего, чтобы предотвратить болезненное состояние. Например, она не пробовала снижать стресс, который часто является причиной мигреней. Она с готовностью впадала в расстройство по любому поводу. «Мама не могла решить ни одной проблемы. У нее сразу начинала болеть голова, нам приходилось везти ее в больницу, где ей делали укол. После укола она вырубалась на несколько дней. Нам с папой приходилось разбираться без нее. Выглядело так, как будто она пряталась от ответственности!» Подобная ситуация сохранялась на протяжении многих лет. «Помню, однажды я рассказала ей, что встречаюсь с человеком намного младше меня. У мамы тут же заболела голова. Похоже, новость ей не понравилась!»
Айрин винили в неспособности матери справляться со стрессом. «Каждый раз, когда дома что-то случалось, папа говорил: „Посмотри, что ты сделала со своей матерью“. Мама рыдала в комнате, потом у нее начинались головная боль и диарея,
она часами сидела в туалете. После этого она лежала на диване с компрессом на голове и грустным лицом. Папа хлопотал вокруг нее и обвинял во всем нас, говоря, что „мама плохо переносит стресс“». Айрин нуждалась в том, чтобы ее потребности признали, но поняла: если она не соответствует ожиданиям матери, у той начинаются боли и недомогания, выскакивает простуда на губах, появляется странная сыпь — короче, она доводит себя до ужасного состояния. Мать Айрин всегда должна была быть в центре внимания, а прислушиваться к чужим сложным эмоциям она была не готова.
Мать Джеки становилась все недовольнее по мере того, как отец старел, а его здоровье портилось. «Мать всегда должна была болеть сильнее, чем папа. Если я уделяла папе внимание из-за проблем со здоровьем, ей всегда нужно было показать, что ее состояние еще хуже. Не счесть, сколько раз она звонила мне на работу — и я бросалась к ним, чтобы выяснить, что с ней все в порядке. Когда я один-единственный раз не по- ехала к ней после такого звонка, она сказала, что мне всегда было на нее наплевать, не отвечала на мои вопросы и писа- ла злобные письма».
Мона плакала во время сеанса терапии, вспоминая отцовскую операцию на бедре. Операция оказалась тяжелой из-за пожилого возраста отца и его общей слабости. Но истинной причиной слез Моны было то, что «на протяжении всего времени до и после операции мать жаловалась на боль в бедре и говорила, что ей тоже нужна операция. Ей не давало покоя, что внимание достается ему. При этом с ее бедрами было все в полном порядке. Как только папа поправился, она не сказала о них ни слова».
Селеста рассказывает: «Мама часто и помногу стонала. Когда вставала или садилась, когда шла из одного конца комнаты в другой — стонала! Для этого не было никаких физиологических причин. Казалось, она хочет заставить всех присутствующих посмотреть на нее и спросить, все ли у нее в порядке. Когда ей это удавалось, она отвечала: «Конечно, в порядке. А что?»
Отрывок из книги “Достаточно хорошая. Путь исцеления для женщин, выросших рядом с нарциссическими матерями” Кэрил Макбрайд
