А знаете, как мой воспалённый мозг представляет наше с вами общение?
Я (пряча что-то за спиной): Друзья мои, а не поговорить ли нам о флоре и фауне?
Вы (закатывая глаза): Слушай, мы про твоего кота уже все знаем. Больше проблем нет?
Я (с некоторым разочарованием): Что ли хотите про пандемию? Про Брекзит? Про принца Харри?
Вы (закатывая глаза еще больше): То есть лично у тебя проблем нет, потому что все традиционно легко даётся?
Я (радостно): Есть! Наша головная боль – это обучение. Особенно онлайн. Готовы?
Вы (неуверенно): Хммммм
Я, пользуясь вашей заминкой,
• молниеносно выдергиваю маленькую табуреточку из-за спины,
• вытаскиваю из кармана помявшийся красный капроновый бант и водружаю его на гениальную голову (свою – уточняю на всякий случай),
• взлетаю (гусары, молчать) на табуреточку,
• набрав в легкие побольше воздуха, по-наполеоновски засунув одну руку за разворот дорогого английского костюма, а другой поправляя еще более дорогие очки с оптическим прицелом, начинаю вещать…
Итак, образование. В Англии. Начало.
Дети идут в начальную школу в 5 лет (прочитайте это предложение еще раз). Вернее, свое пятилетие они должны встретить уже в родном школьном коллективе. Потому счастливчики вроде Тима отправились в школу в четыре с половиной года. Как вы понимаете, для русской мамы это некоторый шок. То есть хронология событий: отходят воды, волшебство рождения, радостная мысль, что не надо в армию, и следом за этим вся эта истерическая суета под радостным лозунгом «Скоро в школу!». И все это в первые 24 часа жизни ребёнка.
Однако оказалось, что сначала надо определиться с детским садом. К слову, здесь нет государственных детских садов. То есть если вы хотите вернуться на работу, то готовьтесь платить примерно 800 - 1000 фунтов в месяц за это счастье (Это расценки бедного севера. В Лондоне, сдается мне, это расценки за неделю). Зато придраться тут не к чему: именно в частных садиках приучают детишек к горшочкам, занимаются с ними всеми видами рукоделия, развивают их, даже учат писать и читать (3 – 4 года!!!), учат их общаться друг с другом. На выбор завтрака у нас уходило минут 15, потому что у них было всё! (Вот придумайте сейчас что-нибудь для 3-летнего ребенка. Так вот и это у них было!) Очень интересно, что на каждого ребенка была папочка, куда вклеивали их фотографии («Тим прыгает в луже», «Тим объясняет пожарникам, где именно сейчас пожар»), сделанные в течение дня, а также писали интересные комментарии. Например, я с удивлением прочитала, что в 2 года он, если верить воспитательницам, свободно говорил по-русски. В это время он, будучи билингвом, ни на каком языке еще не говорил вообще. Просто воспитательницы, слыша мою русскую речь, спросили Тимофея, говорит ли он по-русски. Ну, и Тимофей вышел в центр комнаты, выдержал паузу и, сделав важное лицо (как у папы, позвольте заметить), выдал им бессмысленный набор каких-то звуков. А мне потом приходилось им объяснять, что, если речь звучит не совсем по-английски, то это еще не всегда значит, что человек говорит по-русски. Однако Тим понял, что уверенность, важное лицо и некоторая пауза позволит ему центрить.
Одно из удивительных достоинств нашего детского сада заключалось в том, что воспитатели не боялись грязи и беспорядка. Это я не к тому, что там было грязно, а они отважно рассекали между грудами мусора. Однажды я видела, как они разрешили детишкам играть с желе. То есть речь не про то, как отобрать маленький стаканчик с желе у соседа и любоваться его слезами. У них этого разноцветного желе было тонны три. Дети сидели в трусах перед небольшими тазиками с желе и маленькими своими пальчиками пытались из него что-то лепить, окунали туда свои игрушки, ныряли сами т.д. Был и гений, который сначала кидался этим желе, а потом показал другу, как делать желейный фейерверк. Я, став свидетелем этой сцены и ожидая, что этот кто-то получит сейчас законного пенделя от воспитательницы, не успела вступиться. Воспитательница же спокойно показала Тимофею (чего уж тут скрывать, все уже узнали Буратино) как можно по-другому играть. Состояние комнаты было просто ужасающее: желе было везде. Единственное, что волновало воспитательниц – это то, чтобы дети не поскользнулись. Но поскольку дети были в младшей группе, они просто с восторгом ползали по этому компоту на четвереньках. У меня же возникли две мысли:
1. А можно и мне поползать с детьми? Я даже обещаю не бросаться в воспитательниц, только в других родителей.
2. Не нужно ли мне срочно искать новый сад, поскольку этот разрушен желейным фейерверком (зачеркнуто) сеансом терапии до основания?
На следующее утро сад блистал чистотой. Никто не кричал, не волновался.
Примерно такая же история была через месяц, когда детям дали смешать воду и муку. Когда я забирала наследника из садика в тот день, я осторожно спросила, не кидался ли он в детишек тестом. Тим ответил, что нет. Он просто дул в водичку, и мука смешно разлеталась по комнате. А девочки превращались в снежных королев. Стало понято происхождение благородной белой пыли на всей мебели в комнате. А также объяснилось заметно увеличившиеся количество седых волос у организаторов. И опять ни косого взгляда, ни поджатых губ со стороны воспитателей.
К слову, на 15 детей у них было 5 воспитательниц.
Вот это дошкольное счастье длилось несколько лет. А потом закончились деньги (зачеркнуто). А потом на нас обрушилась начальная школа. Но об этом отдельно.