Позвал вчерась Маньку в баню – согласилась. Одинокая она женщина. И у меня жена уехала в город за шмутками. Натопил баню, как положено, бутылек с собой прихватил, закуски там: огурчиков – помидорчиков. Присели мы с ней в предбаннике, закусон разложили на скамейке, выпили – ну все как у порядочных людей. Маня говорит:
– Просто так – скучно. Давай я сейчас первая в парную пойду, разденусь там, мыться начну, а ты как будто случайно по делу в одежде зайдешь. Как будто, меня увидев, напугаешься сначала, к двери сиганешь. Я тебя поймаю. Ты кричи всяко, а потом ты меня одолеешь.
– Ладно, – говорю, – если хочешь представления – я согласен, подыграю тебе, как могу.
Занырнула она в парную, а я решил бутылочку прикончить, чтобы времени зря не терять. Выпил, захорошело сразу как-то, еще добавить захотелось, а нету. Дай, думаю, до дома дойду, пока она там мыться начнет, я еще пару стопарей пропустить успею.
Пришел в избу, а там тесть сидит. Откудова он, зануда, нарисовался – непонятно. На другом конце деревни живет, не лень было вечером по грязи ковылять.
А тесть вдруг из кармана бутылку водки вынимает и на стол ставит.
– Грустно, – говорит, – мне стало жить, Гриша (меня Гришей зовут). Дорожает все вокруг и посидеть вечером, поговорить не с кем. Давай помалу сейчас замахнем и побеседуем душевно.
Выпили мы с ним по соточке. Огурца пожевали. Тесть говорит, погоди малость, Гриша, я до ветру выйду, скоро вернусь. И ушел. А я сижу, как болван, и не знаю, что делать. Как-то надо его выпроваживать, ведь отец жены, не дай бог про Маньку прочухает – беда. Сижу я так, размышляю, думаю, как от него избавится, как спровадить гостя незваного, тем более у него бутылка недопитая осталась, и потому он скоро не уйдет ни за что. Время идет…
Вдруг шум в сенях, тесть с ополоумевшими глазами забегает в порванном пиджаке.
– Давай ружьё, Гриша, – кричит, – там, ядрена корень, в бане у тебя нечистая сила засела, чуть не порвала меня в клочья, зараза. Я после сортира в баню свет погасить зашел, забыли думаю. Только выключателем щелкнул, а оно и налетело. Одёжу рвет на мне и прямо за разные места хватает, прямо повалить норовит. Я таз ухватил, отбиваться начал, а оно как заверещит, как завоет. Еле вырвался. Давай ружьё скорее, а то оно сюда сейчас заявится.
– Ты, Петр Иваныч, – говорю, – не рехнулся случаем. Какая нечистая сила в 21 веке, окстись. На вот выпей рюмку, отдышись. Я сам схожу, посмотрю, кто там на тебя наскочил.
Ну, думаю, жеваный крот, история. Мне Манька не простит никогда. Объясни ей попробуй теперь, что я не верблюд. Вот тесть, зараза, все время от него неприятности одни. Маньки, конечно, в бане не оказалось, крепко видать он мадаму мою тазом приласкал.
Сегодня на огороде увидел ее с фонарем во всю физиономию, она ко мне с кулаками, а я ее увещеваю, успокаиваю:
– На днях, – шепчу, – моя жена опять в город уедет, можно будет без помех в бане попариться.
Но Манька гордая.
– С бабушкой своей, – говорит, – попарься. Уголовник.
Источник: https://www.litres.ru/vladimir-ivanovich-chistopolov/v-bane/