Лиза бросила на себя последний взгляд и ахнула. На нее смотрела женщина средних лет. Мелкие морщинки появились под глазами. Возле рта и на когда-то гладком лбу пролегли глубокие морщины. В волосах серебрилась седина.
— Да что же это? Это что, я? — Лиза стояла в оцепенении.
Она закрыла лицо руками и зарыдала. Служанка стояла в стороне вытаращив глаза и ладошкой прикрыв рот.
— А ты что, не видела ничего? — Кричала на нее Лиза.
— Вон, вон пошла, — Лиза толкала девушку из комнаты.
Перепуганная служанка пятилась к двери.
— Это все ты, что ты, проклятая, сделала со мной? — Со слезами спрашивала служанку Лизавета.
— Я ничего не делала, я вообще не видела ничего. Это произошло сразу. Вы в одну секунду постарели, Елизавета Викторовна.
— Что же делать? Что мне теперь делать? — Заламывая руки плакала Лиза.
— Как я выгляжу сейчас? Я боюсь смотреть в зеркало. Как? Говори мне быстрее! — Кричала она на горничную.
— Всё так же, только волосы белее стали, — в страхе отвечала девушка.
Лиза упала на кровать и горько зарыдала. Служанка потихоньку вышла из комнаты.
Щепотулиха лежала на кровати. Сил у нее совсем не было. Они уходили из нее с каждой минутой.
— На кладбище мне надо, там я восстановлюсь. Только дойду ли , — разговаривала сама с собой старуха. — Эй, ты, рогатый, ну-ка подь сюды, — чертёнок вылез из-под загнетки и подошел к кровати.
— Ну ка сядь рядом, — приказала ведьма.
Рогатенький присел на кровать поправив хвостик. Он сидел втянув голову в плечи и молча терпел, пока ведьма гладила его по спине. От каждого прикосновения, он вздрагивал и еще ниже опускал голову. Ведьма, прикасаясь к своему помощнику, забирала у него силы. Когда ведьма восстановила силы так, чтобы дойти до погоста, рогатенькая животина совсем обессилела. Чертёнок свалился на пол и, поскуливая, лежал на полу. Щепотулиха слезла с кровати.
— Ну, чего разлегся? — Пнула она ногой своего верного помощника. — Вставай, давай, на погост пойдешь со мной, — приказывала ему ведьма.
Чертёнок встал на четвереньки, сил у него не было, копытки его разъезжались во все стороны, как у новорожденного теленка.
— Ты это чего, а ну вставай!?
Но животинка бесовская без сил лежала на полу.
— А, ну как хочешь, валяйся, — Сказала Щепотулиха и быстро вышла из избы.
На улице была темень, хоть глаз выколи, но она в темноте всегда находила дорогу на кладбище.
Наступило воскресенье.
В поместье Перекатовых был переполох. Тимофей Кондратьевич гонял нерадивых слуг.
— Ну ка поторапливайтесь, ленивые, это что, вы еле ходите? Скоро сваты приедут, а вы как неживые. Почему стол еще не накрыт? — Спрашивал он у служанок.
— Барин, так рано еще, остынет всё: и мясо остынет, и стерлядка заледенеет. Вот приедут сваты, вы пока их все прибаутки выслушаете, а мы успеем стол накрыть, и всё будет как положено, с пылу, с жару, — успокаивали барина служанки.
Но отцу на месте не сиделось.
— А Сонечка где? Я ее что-то не видел сегодня.
— Так прихорашиваются барышня, — ответила служанка.
— Прихорашиваются... — передразнил ее Тимофей Кондратьевич. — Чего ей прихорашиваться, она и так красивая, — бухтел граф. Он был на взводе. Чай не каждый день дочку сватают.
— Минька, а, Минька, паразит, ты где? — Звал он своего лакея.
Минька вылетел из комнаты.
— Барин, звали?
— Звали, — отвесив подзатыльник лакею ответил граф. — Ну ка налей ка мне чего покрепче, что-то нервы расходились.
Минька сорвался с места и понесся в столовую. Оттуда он уже бежал с рюмкой и бутылкой бренди.
Сонечка заплаканная сидела перед зеркалом. Агрипина в красивую прическу укладывала ей волосы. Служанка то и дело поглядывала на барышню, видимо, хотела успокоить как-то, но не решалась.
— Софья Тимофеевна, да если вам жених не по сердцу, зачем вы согласие дали? — Не выдержав спросила Гриппа.
— Вот так вот и дала, — ответила Соня. — А жених хоть и не любый, но человек хороший. Назад слово не заберу. Я знаю, что он меня любит.
— Кто, барышня? — Спросила служанка.
— Матвей, конечно, эко ты неразумная, — возмутилась Сонечка.
— Барышня, вам бы отварчику успокоительного выпить, да под глазки положить, уж больно видно, как вы поутру плакали, — посоветовала Гриппа.
— Да, ты права, Гриппочка. Так я и сделаю.
Для Алексея воскресенье было тяжёлым днем. Сегодня его Сонечка будет принадлежать другому.
Как так получилось, что меж ними была любовь, и потом — всё, как водой смыло их отношения?. Он не помнил, как он вчера заснул. Пытался горе залить спиртным, но не получалось. Сначала хмель не брал его, а потом не помнил, как уснул. А проснувшись, ещё хуже стало. К душевной боли добавилась головная.
— Что-то и Елизавета Викторовна сегодня с визитом не приехала.
— Ну раз она не приехала, то я к ней наведаюсь. Степан, неси воду, в порядок себя приводить буду! — Позвал он своего слугу.
Степан уже тащил в ведрах горячую воду.
— Я туточки, барин. Сейчас лоханку налью, я быстро, — суетился Степан.
— Глашка, Глафира, — звал служанку Алексей.
— Что, барин? — В двери забежала служанка.
— Кофею мне и побольше, — распорядился он.
Глашка понеслась со всех ног на кухню передать барский наказ поварихе.
Алексей приехал до Елизаветы Викторовны и был сильно удивлен. Лиза не принимала. Сославшись больной, она не принимала графа Алексея.
— Ты ей скажи, что граф Алексей Бережной к ней с визитом пожаловал, — втолковывал Алексей дворецкому.
— Графиня не принимают, они хворают, — отвечал дворецкий.
— А ну-ка отойди, — Алексей оттолкнул дворецкого и протиснулся в двери.
— Граф, вы куда? Барыня не принимают, — дворецкий бежал следом за Алексеем, пытаясь остановить его.
— Да отстань ты, — отмахнулся от него Алексей.
Он прошел по коридору к покоям графини и резко открыл двери. Елизавета Викторовна, от испуга подскочила на кровати, потом вскрикнула и повалилась обратно.
— Это кто? Что это за старуха? — В недоумении спрашивал граф. — А где Елизавета Викторовна, и кто эта старуха в ее покоях?
— А это и есть Елиза...
— Молчи! — Закричала на дворецкого Лиза.
— А ну-ка! Вон из комнаты, оба! — Кричала она.
Издали послышались бубенцы. Во двор въехал экипаж. Следом повозки с гостями и гармошкой. Все засуетились. Тимофей Кондратьевич и Екатерина Потаповна стояли в парадных дверях и выслушивали сваху. Та распинаясь рассказывала, что, дескать, гости из далекого Городу мимо ехали и заехали за красной девицей, которую увидел их сокол ясный Матвей, что влюбился в сей момент сокол в сизую голубку и решил заслать сватов...
Кто-то из слуг дал в руки Екатерине Потаповне поднос с бутылкой и рюмками домашнего самогону. Сваха выпила одним глотком, знатно крякнула и вымолвила:
— Где голубка наша, куда вы спрятали красну девицу?
Родители посторонились и пропустили сваху с ясным соколом Матвеем, а следом вошли и родители Матвея со всеми гостями...
Продолжение следует....
Спасибо что дочитали историю до конца
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал