Просыпаюсь от того, что Ксюха прикасается к моим губам своими, мягко, нежно, едва уловимо, даже сомневаюсь, не сон ли. Открываю глаза, любимая колдует над моей рукой, вскидывает взгляд на мгновение, - Смотрю, ты тут придавил немного, это хорошо… Пытаюсь определить, был ли поцелуй? Не могу, не понимаю.
Глава 15.
Александр
Права ты, любимая, во всём права. Только мне не легче от этого. Я знаю, что должен сделать, решение зреет, добавь всего одну каплю на эту чашу весов, и она перевесит…
Лежу, от нечего делать разглядываю прозрачную трубочку, по которой бегут капли лекарства, действует умиротворяюще, мысли замедляются, засыпаю…
Просыпаюсь от того, что Ксюха прикасается к моим губам своими, мягко, нежно, едва уловимо, даже сомневаюсь, не сон ли. Открываю глаза, любимая колдует над моей рукой, вскидывает взгляд на мгновение,
- Смотрю, ты тут придавил немного, это хорошо…
Пытаюсь определить, был ли поцелуй? Не могу, не понимаю.
- Ксюш, что мы… - не успеваю договорить.
- Будем есть борщ! –отвечает, хотя вопрос был другим, и она это прекрасно поняла.
Ну что ж, борщ так борщ. Я, конечно, от обиды брякнул, будто не люблю его. Люблю, ещё и как! А у неё вообще, божественный! Яркий, сочный, ароматный до невозможности! А со сметаной просто улёт! Ксюшка ещё и пампушек купила чесночных, я, наверное, проглочу язык! Ем уже вторую тарелку, она смеётся,
- Ну, вот! А говорил: не люблю!
- Это я так, прости, очень даже обожаю! А твой – лучший!
Смотрю, сияет от гордости. Любимая моя, борщ и, правда, волшебный, но я бы и стрихнин ел ложками, лишь бы из твоих рук!
После ужина борщом не расстаёмся, по телеку идёт какой-то слезливый сериал, решаем посмотреть, хотя оба не знаем, что к чему, вклинились где-то в середине. Но это не важно, даже вникнуть не пытаемся, забравшись с ногами на диван и прислонив подушки к стене, полусидим – полулежим и обсмеиваем страдальцев – героев...
Думал, уйдёт после ужина, предложил посидеть немного, говорю, одичал совсем в одиночестве целыми днями, согласилась… Боже, как она близко. Хочется обнять за плечи и прижать покрепче, но не решаюсь, опять всё разрушу…
Ксюша понемногу затихает, всё реже бросает реплики и, наконец, её голова съезжает на моё плечо. Смотрю, спит. Ну, конечно, это я тут целыми днями в подушках валяюсь, ем да дрыхну. А она-то работает, а после работы со мной всё время, да ещё и готовит. В выходные тоже не отдохнула, на кресле рядом просидела.
И как-то сразу осеняет: могла вызвать скорую и в больницу отправить! Саня с возу – Ксюше легче. А не отправила, сама выхаживала. Это знак? Или не знак? Господи!
Услышь раба своего неразумного! Натыкай носом, так, чтобы понял волю твою! Верю, Господи, что не лишишь меня любимой женщины из-за формальности, если я тоже нужен ей…
Сижу, не дышу, Ксюшу боюсь потревожить. А хочется обнять, к себе притянуть поближе. У неё такие узкие плечики, хватило бы моей руки, чтобы закрыть их целиком и согреть… Не удерживаюсь, завожу руку между её спиной и подушкой.
Напрасно! Встрепенулась, оглядывается растерянно,
- Сань, извини, я кажется, заснула…
- Ты устала. Из-за меня, прости.
- Я пойду, пожалуй, - оправдывается, - что-то накрывает совсем.
Останься, любимая! Не потревожу, спи здесь, хочу ощущать твоё тепло рядом, тяжесть твою на своём плече чувствовать…
- Конечно, Ксюнь, спасибо тебе за ужин и за компанию.
- Да не за что, ради друга ничего не жалко! – умеешь ты, Ксюня, поставить меня на место. Потом спохватывается, - Сань, на завтра, что приготовить? И, вообще, может, что-то купить нужно? Не стесняйся, скажи.
- А, давай завтра я буду тебя кормить! – предлагаю, - всё равно, бездельничаю целыми днями, а уже здоров, как бык! И до магазина ближайшего прогуляюсь!
Смотрит с сомнением.
- Ксюш, очень на воздух хочется, не дышится здесь! Я тепло оденусь, обещаю!
- Иди уж, разрешаю, - смеётся, - под дождём не мокни! Тебе и правда, полезно будет, от батарей воздух очень сухой, мне приходится окно на лоджии в пол-оборота держать на проветривании. А иначе, чувствую, как в пергамент превращаюсь.
- Ура! Мне доктор разрешил!
Смеётся, неожиданно тянется ко мне и целует в щёку,
- До завтра.
- До завтра, - так хочется сказать: любимая… а говорю – друг…