1
Денис мог быть очень жестким, в этом у меня была возможность убедиться. Хотя, нет, не жестоким, а, наверное… трудно подобрать правильное слово. Может быть, решительным?
Я опасалась, что он поведет себя точно так же, как в комнате Кирилла: начнет хватать за руки и бить по лицу. В принципе, я понимала, что этого не будет, не при Карине с Марком, но всё равно… И ещё я не понимала, что на этот раз сделала не так. Хотя… наверное, понимала. Я разбила стекло в ванной. Я подвела его, опозорив перед Марком и Кариной. С другой стороны… зачем же в таком случае он просил Карину приготовить кофе именно таким, каким я его предпочитаю пить? И зачем он вообще привёз меня сюда? Понимал же, что нечто подобное может случиться, в конце концов, его друг был н.а.р.к.о.м.а.н.о.м.
— Денис… прости за зеркало, — нерешительно сказала я. Он хмуро посмотрел на меня. Стало максимально неуютно. Захотелось отвести глаза в сторону и ещё раз попросить прощение, но я знала, что брата это только разозлит. Брата… воспринимали ли я его как брата? Конечно, нет. Ни сейчас, ни тогда. Никогда.
— Как руки?
— Хорошо.
— Болят?
— А ты как думаешь?
— Никак не думаю, поэтому спрашиваю.
Я решила сказать правду.
— Да.
— Не расчёсывай.
— Не буду.
Мы поднялись в комнату. Денис закрыл дверь и повернулся ко мне. Лицо было злым и уставшим. Я вдруг осознала, что он вымотан до предела и отчаянно нуждается в отдыхе. Отдавал ли он себе в этом отчет?
Конечно, отдавал, но ни за что бы не признался в этом. Слишком гордый.
и слишком красивый
при чем тут это?
— Зачем ты ему звонила? — отрывисто спросил Денис.
— Кому? — спросила я.
— Повторяю: зачем ты…
— Кому? — закричала я.
— А ты не понимаешь?
— Не понимаю. Понимала бы, ответила бы.
— Ок. Кириллу.
— Кириллу?
— Кириллу. Зачем ты ему звонила?
Я со злостью смотрела на Дениса, не понимая, что на него нашло. Я не давала повода разговаривать со мной таким тоном. Да, Денис не доверял мне и презирал Кирилла, но это были его проблемы. Да, я разбила зеркало и призналась в этом. Но при чём тут Кирилл?
— Он же умер, — сказала я.
— Я в курсе.
— И как я ему звонила?
— Ты издеваешься?
— Нет, — и это было правдой, я не издевалась.
— Ты звонила ему до того, как узнала о его смерти.
— Я не звонила.
— Откуда ты узнала, что он погиб?
Погиб. Это слово означало, что Кирилл умер не своей смертью. Собственно, ничего удивительного в этом не было: в его возрасте обычно своей смертью не умирают. В его возрасте есть много других способов погибнуть.
— Погиб? — переспросила я.
— Зачем ты ему звонила? — повторил Денис.
— Зачем мне ему звонить, сам подумай.
— Понятия не имею, — тут же ответил Денис, явно издеваясь надо мной, — давай подумаем. Зачем же тебе ему звонить…
Я подумала о том, как он вошёл ко мне в номер гостиницы и увидел имя Кирилла на экране айфона. Да, у Дениса были причины не доверять мне. Веские причины.
— Я не звонила. Как он погиб? Почему ты не сказал? Почему скрыл?
Я пыталась держать себя в руках, но получалось не очень. Злость грозила увеличиться до масштабов ярости. Денис говорил, что доверяет мне, а по факту всё оказалось совсем по-другому. Да, Денис устал, да, он переживал за меня, но разве это давало ему право не доверять мне?
Конечно, давало.
— Как ты узнала, что он умер, если не звонила ему. У вас есть общие друзья? Сомневаюсь. Тебе бы никто не стал звонить и говорить о том, что…
— Мне сказала Карина. А она узнала об этом от тебя. Я не звонила Кириллу. Я не знала, что он погиб.
как он погиб?
Я боялась задать этот вопрос Денису. Объективных причин на это не было, но я все равно боялась.
— Хорошо, не знала, — сказал Денис, — почему же тогда вчера ты повторяла его имя? Снова и снова. Зачем ты звала его? В ванной. Зачем разбила зеркало? На зеркало вообще по фигу, я не об этом. Психовала, что не получится достать…
— Хватит, — прошептала я, почувствовав, как сдавило виски.
Что я могла ему ответить?
— Я видела его вчера в зеркале, — закричала я, прекрасно понимая, как это звучит со стороны, — он предлагал мне дозу. Я отказалась.
— В зеркале?
Я кивнула.
— Дозу? — повторил Денис, вложив в это слово какой-то непонятный для меня смысл. Он не удивился, и это было очень плохо. Это означало, что он мне на поверил.
Всё правильно: никто бы не поверил в такое.
— Ты издеваешься?
— Нет! Я видела его в зеркале, поэтому разбила его, твой друг там тоже был, — продолжала я, но Денис мне не верил. Я читала это в его глазах. Что ж, в этом не было ничего удивительного. Я бы тоже в такое не поверила.
— Там была девушка, — сказала я, — незнакомая. Блондинка. В зеркале.
Во взгляде брата появилось потрясение.
— Что? — тихо спросил он.
— Если Кирилл умер, значит, она тоже. Кто она?
— Карина рассказала тебе про Аню?
— Про… была ещё и Аня? Какая Аня?
Какое-то время Денис молча смотрел на меня. Потрясение во взгляде сменилось усталостью и апатией.
— Знаешь, что? — сказал Денис секунд через десять, — я устал. Делай, что хочешь.
Я не успела ничего сказать. Денис развернулся и молча вышел из комнаты.
2
Делай, что хочешь.
Но проблема заключалась в том, что я ничего не хотела.
Остаток дня прошел серо и безлико. Денис не обращал на меня внимания, но я не чувствовала себя одинокой. Я чувствовала себя несчастной. Он ушел с Марком, а я осталась помогать Карине. Вместе мы высаживали цветы на клумбу перед домом. Из-за бинтов я не могла копаться в земле, не могла надеть рабочие перчатки, поэтому рыхлила землю тяпкой и маленькими грабельками. Непосредственно высадкой занималась Карина.
Уже через час работы у меня заныла поясница и начали болеть руки, но я продолжала рыхлить с тупым упорством человека, который решил кому-то что-то доказать.
Кому и что я доказывала?
— Умница, — сказала Карина, — завтра продолжим.
Я вяло кивнула.
Потом наступила ночь. Тревожная и слишком уж темная. Да, фонари освещали улицу, но окна моей комнаты выходили на противоположную сторону. В той стороне была трасса, но до неё было слишком далеко. Я слышала звук машин, но свет их фар терялся в кромешной темноте подернутой туманом долины.
Мне не было страшно. Мне было неуютно.
Я лежала без сна, глядя в потолок и слушая дружное кваканье лягушек.
Почему я не могла уснуть, я ведь так устала за день? Мышцы ныли, пальцы дергало ноющей болью, ладони чесались. Я приняла душ (ещё никогда он не казался мне таким приятным), но перематывать ладони не стала. Тело чесалось. Меня покусали какие-то мошки, но я поняла это далеко не сразу.
В комнате было душно, и я сбросила простыню, которой укрывалась на пол.
Вдруг захотелось покурить.
Я подумала о ночи накануне поездки — страшной бессонной ночи, которая останется в моей памяти навечно. Какой же несчастной и одинокой я себя чувствовала тогда, и что изменилось сейчас? Я снова была одна.
И, да, я была готова попросить у Дениса прощение, но за что?
А потом был следующий невероятно жаркий, сводящий с ума день. Я даже не пыталась помириться или хотя бы просто поговорить с Денисом, понимала, что смысла в этом нет.
Ближе к обеду я вышла к ним и спросила, нужна ли помощь. Карина кивнула, а Денис издевательски рассмеялся. Карина хмуро посмотрела на него. Нет, пожалуйста, не надо, — подумала я.
— Что не так? — спросила Карина у племянника.
— У меня? — переспросил Денис, — у меня всё отлично, Карина.
И что она могла ему на это ответить? Да, когда-то он был шестнадцатилетнем мальчишкой, которому она могла что-то сказать. Теперь же перед ней стоял молодой мужчина. Красивый и, главное, самостоятельный. Независимый. И не имело значения, что ему было всего двадцать три.
— Денис… — позвала я сводного брата.
— Карина, чем она может помочь? — со злостью поинтересовался Денис, не глядя на меня. Он вёл себя так, как будто меня тут вообще не было.
— Посмотри на неё. Едва на ногах держится.
Отчасти от был прав. Этот день я бы отнесла к категории «моих плохих дней». Слабость, тошнота, жуткая пустота внутри и желание у.м.е.р.е.т.ь. Или у.б.и.т.ь кого-нибудь.
— Я справлюсь, — сказала я.
— Не справишься! — со злостью огрызнулся Денис, — я ошибся. Не нужно было тебя сюда привозить. Ты не хочешь избавиться от зависимости, — он повернулся к Карине, — её сегодня утром снова рвало. Придёт в себя, и я отвезу её домой. Пусть её отец решает, что с ней делать.
— Я хочу! Я… — начала я.
— Ты только и думаешь о том, где взять эту д.р.я.н.ь.
— Я не звонила Кириллу! — закричала я.
— Ага. Но так сильно хотела сделать это, что он померещился тебе в зеркале. Это вообще нормально? Ты разбила зеркало, потому что увидела в нём…
— Ненавижу тебя. Я не звонила ему!
Денис резко замолчал.
Пару секунд мы со злостью смотрели друг на друга (мне хочется думать, что со злостью, не с ненавистью, но… не уверена), потом я повернулась к Карине.
— Что мне сделать?
— Помидоры подвяжи, — ответил за неё Денис, — справишься?
В первый момент я подумала, что он прикалывается. Что значит, подвязать помидоры? Зачем? И как? Я непонимающе смотрела на Дениса и молчала. На пару секунд в его глазах мелькнуло что-то. Сомнение… неуверенность… что-то. Потом он достал из кармана бутылёк с таблетками. У меня всё поплыло перед глазами. Я смотрела на… на своё спасение, потом подняла глаза на сводного брата. Который никогда не был моим сводным братом.
— Пожалуйста… — я не узнала собственный голос.
— Что?
— Убери.
Он протянул мне бутылёк.
— Делай выбор.
— Зачем ты издеваешься над ней? — закричала Карина, но Денис не обратил на неё внимания.
— По… под… подвязать помидоры, — прошептала я, не сводя глаз с таблеток. Денис смотрел на меня.
— Что это? Как это?
— Я покажу, — сказала Карина. Идея ей явно не понравилась, но вмешиваться она не решалась. Слишком уж хорошо Карина знала невыносимый характер своего племянника. И слишком уж плохо она понимала, что тут происходит. Я тоже не понимала.
— Ты не справишься, — сказал Денис, — ты придёшь ко мне и попросишь таблетки. И я тебе их отдам. Достало всё. Поэтому отдам.
— Ненавижу тебя, — повторила я шёпотом, дрожа всем телом, — что б ты… — я заставила себя замолчать, — ненавижу.
В итоге часа два я практически на коленях ползала по плантации помидор и каким-то особым способом —г.р.ё.б.а.н.о.й восьмёрочкой — привязывала стебли к деревянным палкам. Нет, сначала я не ползала, конечно, но потом поняла, что так легче, а мне уже всё равно: ходить, ползать… Кому и что я хотела доказать, подвязывая полосками ткани эти ч.ё.р.т.о.в.ы помидоры?
Жара была просто невыносимой, пот застилал глаза, кофта промокла насквозь, виски ломило. Одноразовые перчатки порвались, но я слишком устала, чтобы идти в дом за другими. Слишком устала, чтобы вообще обращать внимания на такие мелочи. Руки и бинты были грязными, лицо соответственно тоже — я постоянно вытирала с него пот. Одежда была выпачкана землёй. Волос тоже. Меня покусали мошки.
Я хотела умереть, но продолжала привязывать стебли к палкам. Снова и снова.
Снова и снова.
От запаха помидор мутило.
Потом я начала плакать. Сначала тихо, потом в голос. Повязав последний г.р.ё.б.а.н.ы.й куст помидора, я упала прямо на землю и зарыдала. Ощущение было такое, как будто я умираю. Тошнило, перед глазами всё плыло, тело ломило. Я попыталась подняться, но тут же снова упала на колени, а потом легла прямо на землю.
— Денис, ты чудовище, — услышала я голос Карины.
— Не лезь, — бесцветный голос Дениса, — без тебя тошно.
Я почувствовала, как он опустился передо мной на колени.
— Уйди, — пробормотала я, — видеть тебя не могу… не хочу. Я тут полежу немного и пойду собирать вещи.
Денис осторожно приподнял меня с земли, потом взял на руки.
— Ты чудовище, — повторила Карина.
— Он… мне… помог… — пробормотала я, — он…
— Зачем? — голос Карины в спасительной темноте. Он мешал окончательно вырубиться. А как же хотелось. Я попыталась открыть глаза, но тут же со стоном зажмурилась. Свет слепил.
— Карина, пожалуйста, отстань, — злой (и такой родной, такой любимый…) голос Дениса.
— Ты…
— Карина, пожалуйста…
В его голосе звучало отчаяние.
— Оставь нас. Пожалуйста, Карина, не лезь.
— Хорошо.
— Таблетки… — прошептала я, — Денис…
— Я здесь, сестрёнка… хорошая моя, что?
— Выкинь… их… и оставь меня в покое. Уйди… из… моей жизни.
— Ты этого реально хочешь?
Я понятия не имела, о чём он говорит: о себе или о таблетках.
— Да. Ненавижу тебя.
Потом я стояла под прохладным душем, ощущая себя в какой-то другой, параллельной реальности. Происходящее казалось мне каким-то нереальным. Сон… Или состояние сильного опьянения. Или что-то ещё.
Потом я стояла перед зеркалом и пыталась понять, чьё отражение смотрит на меня оттуда. Тёмные круги под глазами. Измученный и сонный взгляд. Искусанное мошками тело. Расчёсанные руки и ноги. Слегка выгоревший на солнце волос. Веснушки. Их стало больше.
Ни каблуков. Ни причёски. Ничего. От меня прежней остались только имя и цвет волос. Слегка выгоревший. О, да, ещё веснушки, которые я ненавидела.
Позади меня возникло отражение сводного брата. Красивого. Невероятно красивого. И уверенного в себе. Как всегда.
— Не смори на меня, — пробормотала я и закрыла глаза.
— Почему?
— Потому что я…
— Моё чудо, — негромко сказал он.
—Н.а.р.к.о.м.а.н.к.а, — я рассмеялась. Зло.
— Нет. Уже нет.
— Что так? — я снова рассмеялась. Сквозь слёзы. Он поломал меня. Снова. Или… я его? Если он поломал меня, то почему так страшно было посмотреть ему в глаза? Я сделала то, чего он хотел от меня, или… сделав это, я причинила боль ему? Я поломала его. Или любовь — это всегда боль? Вряд ли. Или…
Он положил руку мне на плечо, и я тут же сбросила её. Денис сделал шаг назад, не сводя глаз с моего лица.
— Отвези меня домой. Ты обещал, — сказала я.
— Ты этого хочешь? — спросил он.
— Да. Не трогай меня. Не прикасайся ко мне. Я тебя… ненавижу.
— Я тоже, — сказал он.
— Ммм?
— Ненавижу себя. За то, что сделал.
Но. Если речь шла о Денисе, то всегда было это г.р.ё.б.а.н.н.о.е «но».
Я повернулась к Денису. В тот момент нас разделяли километры… сотни километров непонимания и взаимных обид. Но ещё никогда мы не были настолько близки.
— Но?
— Но я должен был сделать это, — тихо сказал он, — ненавидь меня, если хочешь, но я ни о чём не жалею. Если придётся, я сделаю это снова.
— Ударишь меня?
— Да.
— Да?
— Да. Да, ударю.
Я кивнула. Разве не за это я полюбила его? Уговорить отца забрать меня у непутёвой матери, отдать свою куртку, ударить…
— Дина, ты подвязывала эти г.р.ё.б.а.н.н.ы.е помидоры, чтобы доказать мне, что сможешь. А на что бы ты пошла, ради…
— Я поняла!
— Уверена? Готова ползать на коленях перед…
— Ты бы отдал мне эти таблетки?
— Дина, я знал, что ты их не возьмёшь. И ты это знала.
Да. Я знала.
— Но если бы?
— Конечно, нет.
Денис достал из кармана таблетки. Я протянула к нему ладонь. Денис высыпал на неё таблетки. Не сводя глаз со сводного брата, я высыпала таблетки в раковину и включила воду.
— Я тебя… — начала я.
— Я тебя тоже, — перебил Денис, не сводя с меня глаз. У меня возникло ощущение — неприятное ощущение, — что я брожу по какому-то самому жуткому в мире лесу. Лесу М.е.р.т.в.е.ц.о.в, например. Я понятия не имела, что это означает, но ощущение было именно такое. Я брела между стволами м.ё.р.т.в.ы.х деревьев, касаясь рукой шершавой коры, и пыталась найти… выход? Возможно. Или я искала что-то… кого-то другого?
— Ты понимаешь, что я говорю? — его голос сквозь густой туман неприятия происходящего. Я изо всех сил сопротивлялась, понимая, что проиграла. Уже. Сейчас. Всегда.
— Понимаешь?
Я не понимала ничего.
— Я должен был.
Наверное, должен был.
— Прости. Дина? Прости меня.
Я не хотела спорить. Не хотела возражать.
Он взял меня на руки и отнёс в свою комнату. Положил на диван. Я закрыла глаза.
— Да? — спросил он, одним этим ч.ё.р.т.о.в.ы.м словом разрушая все мои детские иллюзии. Разрушая всё. Я прекрасно понимала, что моё «да» положит начало чему-то, что я уже не смогу изменить. Но почему именно сегодня? Сейчас? Когда я чувствовала себя не просто сломленной — разрушенной и униженной.
— Нет, — сказала я. Денис недобро улыбнулся.
— Вообще не удивила, — сказал он, — уверена, что «нет»? Точно.
— Точно, — ответила я, обнимая его за шею и прижимая к себе. Отдавала ли я себе отчёт в том, что происходило? Думаю, да.
— Точно?
— Точно-точно.
— После всего, что я сделал?
Но что он сделал? Бросил всё ради меня?
— Да.
— Да? — уточнил Денис.
— Да, — ответила я и повторила, — да.
3
Мне приснился Кирилл. Он тормошил меня, хватал за руки и повторял одну и ту же фразу.
просыпайся, у меня кое-что для тебя есть, просыпался, у меня…
А потом на заднем фоне появился жуткий клоун из «Оно», но не тот, которого играл Скарсгард, нет. Клоун из первой версии фильма. Его ухмылка была настолько жуткой, что я закричала. С клыков стекала кровь. Они там все летают, проговорил клоун голосом Кирилла и засмеялся.
— Уйди! — закричала я, — ты умер! Ты умер! Ты умер! Я не хочу больше, не хочу, не хочу!
Потом все исчезло. Я почувствовала, как кто-то гладит меня по лицу, шепча: всё хорошо, он ушел, его больше нет. Его нет…я его прогнал.
Я открыла глаза и с ужасом отпрянула от человека, который пытался меня успокоить. Реакция была вполне естественной, поэтому человек — Денис — никак на это не отреагировал.
— Где он? — пробормотала я, оглядывая комнату бешеным взглядом. Но что я могла увидеть в темноте?
— Кто? — тоже шепотом спросил Денис.
— Кирилл.
— В морге.
— Клоун. Где клоун?
— Кто?
Я окончательно проснулась. Какое-то время мы молчали, потом я глубоко вздохнула и откинулась на подушку.
— Мне приснился кошмар.
— Снова Кирилл?
Я попыталась определить, как звучит его голос, была ли в нём злость? Вроде, нет, но я не была уверена.
Двухсерийный фильм «Оно» с Тимом Карри я посмотрела в девять лет тайком от мамы. Она узнала об этом и очень разозлилась, по её мнению мне было рано смотреть такие фильмы. Помню, что меня это очень удивило. Почему рано? В фильме же не было «ничего такого» (а вот в книге было, я прочитала «Оно» в пятнадцать лет назло маме).
Фильм, в котором чудовище убивало детей и сводило с ума взрослых, конечно же, напугал меня, и мама воспользовалась этим. Она говорила мне, что за всеми непослушными детьми (особенно девочками) рано или поздно приходит это чудовище с воздушными шариками. Угроза действовала, я была хорошей девочкой, по крайне мере, очень старалась ею быть, и я ненавидела воздушные шарики. Потом, в одиннадцать лет, все изменилось, но чудовище не пришло. И я перестала доверять маме.
Я рассказала об этом Денису, надеясь, что он не будет злиться на меня.
— Она так говорила? — тихо спросил он, — серьезно?
— Ну… в воспитательных целях, наверное. Она хотела как лучше.
— Она хотела, как проще, не путай эти два понятия. Лучше и проще — это разные вещи.
— Много ты понимаешь в воспитании, — огрызнулась я.
— Но мои методы действуют, — невозмутимо отозвался он.
— Ага, — я почесала ладонь.
— Назло мне это делаешь, да? — теперь в его голосе появилось легкое раздражение.
— Да.
— Зачем?
— Затем. Затем, что ты мне врешь.
— О чем?
— Об этом месте.
— Об этом месте не вру.
— Хорошо. Ты врешь о городе. Что там случилось?
Только сейчас я осознала, что мы орем друг на друга, и наши крики вполне могли разбудить Марка с Кариной. Видимо, Денис подумал о том же.
— Успокойся, я все расскажу, — сказал он, — одевайся. Жду тебя в машине, покатаемся. Но учти: завтра рано вставать. Надо будет помочь Марку. Справишься? Или будешь спать.
— Справлюсь, — ответила я.
— Уверена? — уточнил он, — после…
— Уверена, — перебила я, — справлюсь.
— Конечно, справишься, — подтвердил Денис, — справилась же.
В этот момент мы оба думали о моей зависимости. Преодолела ли я её?
Кажется, да.
(продолжение 👇)
ССЫЛКА на подборку «Сводный брат»