Вот так можно умереть и даже не поесть лягушек. А всё потому, что едва-едва сводишь концы с концами, пока твои сестра-дочка-бывшая жена ищут себя и свой путь, пока вы друг друга ужасно раздражаете, потому что крошечная квартира, потому что вставные зубы, потому что энтропия... Особенно энтропия, конечно, огорчает...
Правда, в сознании таксиста Андрея Сергеевича (Семён Осокин-Портной) тепловая смерть Вселенной может произойти буквально в любую минуту (а не через сотню миллиардов лет, как это оценивает наука). И хотя такое восприятие проблемы тут же выдаёт в нём не слишком осведомлённого мыслителя, философская острота вопроса только усиливается. Чёрт с ней, с энтропией, но ты можешь умереть в любой момент, вот в чём дело.
Так под «Вальс-Бостон» Розенбаума проявляется пространство сцены в спектакле «Лягушки в шампанском» Пермского театра «У Моста»: немало поживший Мерседес и под стать ему хозяин – уже известный нам таксист Андрей Сергеевич, который из кожи вон лезет, чтобы заработать. Впрочем, об этом сказано достаточно.
В один удивительный вечер Андрей Сергеевич подвозит яркую, звонкую и суетливую особу – Раечку (Мария Новиченко), которая ненадолго приехала из Америки, где она то ли русский преподаёт, то ли лестницы моет, то ли живёт с миллиардером и беспрестанно принимает дома кинозвёзд. И всё бы ничего, только в разговоре выясняется, что Андрей Сергеевич когда-то в молодости был артистом и снимался в давно забытом «Таёжном рассвете», который, оказывается, в своё время перевернул всю жизнь Раечки. Словом, в случайной пассажирке Андрей Сергеевич вдруг обретает безумную поклонницу. Поначалу она, естественно, раздражает, но постепенно очаровывает, главным образом, своими рассказами об Америке (не слишком заботясь о том, чтобы они звучали хоть чуточку достоверно).
Однако героев объединяет не только одно поколение, общая музыка и пересекающиеся обрывки воспоминаний, но и проблема. У него дочка нашла себе какого-то жениха с синими волосами, да ещё и писателя, а у неё сын вдруг решил жениться... И помимо очень понятно закрученной интриги, это становится фоном для обыкновенной человеческой истории про смену поколений и конечность жизни, про упущенные возможности и обретённые воспоминания. И здесь подкупающе звучит «Это всё» Шевчука, намекая не только на сходство культурного контекста, но и на общечеловеческое «что останется после меня?» Фильм? Чьи-то воспоминания? Или, может быть дети?
Дети, кстати, тоже появляются. Машенька (Анна Горшкова) и Стасик (Иван Ильин) тоже в некотором роде решают экзистенциальные – «существовальческие» – проблемы вплоть до бытового «где мы будем жить?». И хотя фигура молодого писателя Стасика сначала вызывает некоторую иронию, ведь любой автор знает, что если у тебя роман только в голове, то у тебя нет романа. Но Стасику, по-видимому, повезло с музой и он всё-таки пишет... Впрочем, не буду здесь разрушать интригу.
Отдельным ярким и колоритным акцентом становится образ Тамары (Мария Серова), которая убеждена, что всю свою жизнь отдала на благо семьи Андрея Сергеевича. Поначалу даже кажется, что она занимает здесь роль жены и матери, но очень быстро это недоразумение разрешается.
И всё это буйство эмоций случается на фоне вечерней Москвы, Чистых прудов с той самой скамейкой, которые появляются в воображении зрителя, наблюдающего за минималистическим пространством сцены с Мерседесом, окном и лампой над несколькими пластмассовыми ящиками.
Автор: Марина Щелканова