Сегодня мы продолжаем разбирать ту самую стратегию, которая гарантирует вам кучу проблем в отношениях. И неважно, о каких именно отношениях идет речь: с партнёром, с родственниками, друзьями или с коллегами.
Напоминаю: наш анализ проводится в рамках схема-терапии, а значит, мы с вами плавно перемещаемся на соответствующие рельсы. Речь идёт о режиме (состоянии) под названием Уступка/Подчинение (или, что называется: «Всегда говорю «Да»).
Подробное описание того, как (и почему именно так) этот режим проявляется на уровне поведения, а также какие проблемы из этого вытекают, ищите в предыдущей статье (ссылка будет внизу).
Сегодня же мы посмотрим, откуда растут ноги. Растут они, понятное дело, из раннего социального опыта человека, но в рамках этого опыта могут быть варианты.
Предупреждение. В статье буду описаны варианты дисфункциональных семей. Это не значит, что все родительские семьи вот такие вот. Да, многие родители совершают ошибки (я тоже их совершаю, кто ж не без греха). Но те следствия, что здесь будут описаны, возникают, как правило, когда: а) родители наследовали крайне непродуктивные воспитательные модели от своих родителей (преемственность поколений); б) у них очень плохой контакт с собственными эмоциями; в) крайне слабо развита способность к рефлексии (анализу своего поведения); г) присутствует инфантильность (в той или иной степени выраженности).
Итак, поехали.
Впитать те или иные установки мы можем на двух уровнях.
Первый – это когда мы получаем определённые послания от значимых других. Послания могут быть: а) прямыми (то есть нам прямо заявляют, что и как мы должны делать); б) совершенно логично после варианта а) – непрямыми (косвенными), об этом подробно будет ниже.
Второй – мы перенимаем чью-то модель. А чью? Наверное, модель тех людей, с которыми чаще всего контактируем. Тех людей, что вместе с нами образуют некую (семейную) систему, в рамках которой мы вертимся, крутимся, растём, пробуем на вкус слово «жизнь» – функционируем в общем. Но также это могут быть и люди, чьим мнением мы дорожим, кому мы хотим понравиться, в группу которых пытаемся органично вписаться (так что это не только родители, но и компания сверстников, к примеру).
Потопчемся сегодня на первом уровне. А про модели я напишу в следующей статье.
Отмечу здесь вот что. В психологии редко что-то бывает в чистом виде (или как в учебнике). Это же сама жизнь со всеми её возможными ответвлениями и комбинациями чего-то с чем-то. Так что призываю вас мыслить широко и гибко (себя я тоже к этому постоянно призываю).
А к чему я это сейчас? А к тому, что может быть и послание (прямое или косвенное), и определённая (семейная) модель соответственно. А также послание: от одного участника семейной комедии положений – прямое, от другого – косвенное, плюс сверху ещё общесемейная модель. В общем, комбинируйте, оценивайте с разных сторон, рассматривайте варианты через призму вашего индивидуального опыта.
Однако есть некие универсальные вещи. И вот одна из них. Чаще всего люди, которые не умеют говорить «нет», вырастают в семьях, где им вменяли чувство вины (а это ближе к непрямым, косвенным посланиям) – за попытки отделиться, сделать личный выбор и настоять на своём. Где каждое разногласие могло приводить к тому, что люди расходились по разным углам и играли в молчанку до тех пор, пока у кого-то не сдавали нервы (и этому кому-то порой приходилось буквально приползать на коленях и просить прощения).
Если перевести написанное на сугубо психологическое наречие – это не что иное как нарушение потребности в автономии (или невозможность пройти сепарацию).
А что в данном случае подразумевается под косвенной коммуникацией? Это когда ребёнок что-то сделал и родитель, представьте себе, ни в чем не обвиняет его напрямую. Вместо этого последующее поведение родителя недвусмысленно намекает на то, как плачевно его, родительское состояние после совершённого ребёнком проступка. (Случается, слово "проступок" необходимо взять в кавычки - из-за субъективности взглядов родителя). Итак, на лице родителя – глубокий оттиск разочарования, вселенской печали, а то и откровенно плохого самочувствия. Непрямое послание таково: «Мне плохо, и это твоя вина».
И вот здесь наступает развилка (а посему выберите, что ближе вам, если у вас был подобный опыт).
Вариант за номером один.
Если родитель очень тревожный и гиперопекающий, он может вменять ребёнку чувство вины после каждой предпринятой им (например) чуть более долгой прогулки в кругу друзей. Такой ребёнок не рискует уходить далеко и надолго из родительского поля зрения, поскольку уже имеет понимание: после очередного такого «акта неповиновения» родитель встретит его лёжа в кровати и с мокрой тряпкой на лбу. А на прикроватной тумбочке будет россыпь лекарств от головной, сердечной и, возможно, душевной боли.
Данная воспитательная модель нередко приводит к зависимому поведению (в крайних случаях к зависимому расстройству личности). Родитель очень изощренным способом вынуждает ребёнка ничего не делать в обход собственной родительской воли. В какой-то момент ребёнок просто перестаёт предпринимать то, что вызывает у взрослых беспокойство (а поскольку родитель тревожный – беспокойство у него вызывает практически всё). И вот с такой (уже сформированной поведенческой моделью) выросший ребёнок выходит во взрослый мир. Глубинное ощущение плюс-минус: «Когда я принимаю самостоятельное решение, я испытываю за это вину».
Теперь к вопросу о комбинациях. Родителя-то может быть два. Что мы всё про одного, который тревожный. И вот в данном случае второй родитель, как вариант, властный. Тогда этот властный родитель – обычно это папа (но случается всякое, бывает, что и мама) – даёт ребёнку более прямые послания (среди которых могут быть и физические наказания) в ответ на его стремление к автономии. А тревожная мама при властном папе автономию ребёнка приветствует мигренью и сердечными болями. И собственно, где здесь найти возможность к обретению собственной индивидуальности?
Ну а что там с выбором партнёра? Ведь та же самая тревожная мама через несколько лет скажет (положим, дочери): «Я ведь не вечная, не смогу всю твою жизнь тебя на себе тащить, нужно найти кого-то, кто сможет о тебе позаботиться. Я очень тревожусь за тебя». И то правда, не менять же привычки на старости лет.
Люди, выросшие в рамках (тенётах, я б сказала) подобного семейного варианта, склоняются к поиску властного, гиперконтролирующего партнёра-решателя всех проблем. У них есть представление в русле: «Я не способен/-на выжить в одиночку. Мне нужен тот, кто будет принимать правильные решения, советовать мне, что делать, а иначе я не проживу. И я не могу приносить беспокойство родителям, нужно скорее найти того/-ту, кто одним своим видом убедит мою маму, что со мной всё будет хорошо».
Угадайте с трёх раз, какого типа партнёры на первых весёлых стадиях демонстрируют ту самую способность принимать решения за двоих (ну а потом наступают стадии не совсем весёлые)? И в тот момент, когда уже пострадавшая к этому времени сторона приходит к родителям и пытается донести до них идею о том, что в этих отношениях совсем не учитываются её эмоции, желания и потребности (вообще незнакомые слова какие-то) – тревожная мама вновь достаёт с полки таблетки от мигрени. А ведь она о них уже почти забыла!
И вариант за номером два. Можно сказать, противоположной – но оттого не менее грустный.
Этот вариант с чувством вины, которое перетекает в долг и необходимость жертвовать собой на благо семьи. Назовём его, пожалуй, «Путь преодоления».
Такой вариант случается, когда родитель назначает ребёнка чуть ли не опорой семьи. Как правило, второй родитель куда-то делся – и его место как бы вынужденно начинает занимать более или менее подросший ребёнок. При этом в семье могут быть и другие дети, о которых тоже нужно заботиться.
В данном случае можно возразить, предложив к рассмотрению аргумент о вынужденности описанного предприятия. Оставшийся родитель действительно не справляется и привлекает к делам ребёнка, который в принципе уже может с этими делами (плюс-минус) справиться. Так-то оно так. Только вот мой практический опыт говорит о том, что и после того, как все выросли – и младшие тоже – старший так и остаётся этой самой семейной опорой. И, что характерно, за все его попытки обрести автономию от сложившейся семейной системы ему вменяют чувство вины. Родственники (в частности, родитель) без конца напоминают о его долге (иногда буквально озвучивают соответствующие фразы) и «как они все тут без него» (или неё). Но напоминать могут и косвенно, активно используя как жалобы на жизнь, так и невербальные сигналы – к которым люди в режиме Уступка весьма чувствительны.
Что ещё хочется отметить. В данном случае у этого семейного спасателя действительно могут быть плохо очерчены границы собственного долга перед близкими. Он (или она) мог уже давным-давно все свои «долги» раздать (а может быть, должны уже ему?) – и, тем не менее, этот человек продолжает чувствовать себя должным, а заодно и виноватым.
Ну и, как правило, очевидная сложность возникает в тот момент, когда вечный должник пытается создать собственную семью. Здесь я лишних строк писать ну буду – думаю, вы и сами догадаетесь, какую ответную реакцию со стороны «изначальной» семьи это потенциально может вызвать.
В общем, если кто читал мои предыдущие статьи, тот, возможно уловил, что в данном примере речь идёт о том же режиме Уступка, но в русле схемы Самопожертвование. К сожалению, привычные поведенческие реакции (и восприятие других людей как более слабых и нуждающихся в помощи) – затем экстраполируются на самые разные отношения за пределами семейной системы.
Иными словами, человек привыкает быть по жизни кем-то вроде самурая. Он чувствует себя способным (а раз способным, то и обязанным) помочь другим, поскольку эти другие представляются ему более слабыми и беззащитными. Поэтому я и решила назвать данную поведенческую модель «Путь преодоления». Человек с подобным бэкграундом воспринимает жизнь как бег с препятствиями, по ходу которого желательно бы ещё и поддерживать всех тех, кто к такому бегу оказывается не способен. Вроде бы и не сказать, что совсем уж всё плохо. Но в анамнезе будут: плохой контакт со своими эмоциями и потребностями, чувство подавленности, неумение наслаждаться жизнью, накопленная усталость (буквальное истощение организма) и неконтролируемое (периодически) выражение гнева.
Плюс у этих людей страх сказать «нет» также может подкрепляться установкой о том, что их «нет» неприемлемо для окружающих. Что вслед за их «нет» последует обида, молчание, жалобы третьим лицам. Предположите истоки данного умозаключения самостоятельно.
И к вопросу о выборе партнёра. Помните о «химии схемы»? Пока мы отдыхаем – она работает. И стоит хоть на минутку отключить осознанность, как… В общем, в данном случае «химия схемы» подтолкнёт человека к выбору либо достаточно властного партнёра, который будет постоянно подгонять (и вгонять в режим «бег» – «рано отдыхать, вон сколько всего ещё нужно успеть сделать»). Либо это будет партнёр, который воспринимается как зависимый (хотя на самом деле таковым может и не быть). Наше восприятие и следующее за ним поведение могут «переформатировать» близкого человека – и подогнать его под тот сценарий, к которому мы привыкли. Перевожу на русский язык: люди, привыкшие жертвовать собой, способны (неосознанно, как правило) делать из окружающих людей эгоистов.
Давайте под занавес подведём к двум описанным вариантам один общий знаменатель. Что у первого типа (Зависимый с чувством вины), что у второго (Жертвующий собой с чувством вины-долга) чрезмерно развит фокус на других и крайне слабо развит фокус на себе. Такие люди иной раз возьмут да и попытаются выразить эмоцию (если вдруг осознают её), своё желание или потребность – но при первых признаках раздражения/разочарования/печали/обиды на лице своего визави – спешно постараются «вернуть всё как было». Они всеми возможными способами пытаются сохранить отношения, предполагая, что любые разногласия причиняют другим неописуемую боль и эти самые отношения разрушают.
Пишите, знакомо ли вам что-то из этой статьи, делитесь собственным опытом!
Подписывайтесь на канал!
А здесь можно прочитать вводную статью про режим Уступка