С недавних пор Миша перестал радоваться моменту, когда все занятия и игры заканчивались и вожатые объявляли отбой. Ночи в лагере стали тяготить его еще сильнее, чем дни. Да, распорядок оставался таким же насыщенным, но все это теперь померкло перед опасностью, грозившей мальчику. У него никак не выходило из головы то, что он увидел в окне свой палаты в ту ночь.
Начало здесь:
Миша больше не пытался обмануть себя, что все это ему просто показалось или приснилось, что ничего такого на самом деле не было... Теперь он полностью отдавал себе отчет в том, что Лихо Одноглазое действительно существует и приходило к нему ночью.
Вот только зачем? Неужели Лёвка прав и Лихо «приглядело» Мишу? Оно теперь не оставит его в покое, пока не съест? И почему оно выбрало именно его, когда в лагере полно других ребят?
Все это звучало, как дурацкая выдумка, байка для глупых детей... Но было одно «но»: Миша собственными глазами видел Лихо за своим окном. Его мохнатый шарообразный силуэт и огромный горящий глаз, устремленный на него, Мишу...
Это был не сон и не фантазия. А что делать с этим, мальчик не знал. Зато он хорошо знал одно: Лихо придет снова.
И оно пришло. Это случилось две ночи спустя.
Мише снова снился лес, а потом болото и пещера. Все ощущения были такими реалистичными, словно он действительно находился там. Что-то – или кто-то – вело его вперед, в глубь пещеры. Темнота обступила мальчика со всех сторон вместе с затхлым болотным воздухом, но он не мог остановиться или убежать. Какая-то невидимая сила тянула его вперед – он знал, что что-то важное ждет его там и он должен это увидеть.
Миша заметил гуляющие желтые блики, как от фонарика, на каменной стене в глубине пещерного коридора. Он сделал еще несколько шагов и почувствовал, как его рот открывается в безмолвном крике ужаса.
На каменном полу копошились три маленьких мохнатых шарика – три одноглазых монстра, точно такие же, как тот, что приходил к окну палаты. Только эти были размером с небольшую собаку. Они то налетали друг на друга, то катались по полу, издавая невнятные звериные звуки, а желтые отсветы от их глаз беспорядочно танцевали по каменным поверхностям.
Они играют, вдруг понял Миша. Это дети. Это осознание мгновенно прогнало страх. Теперь Миша понимал, что мохнатые существа не опасны. В какой-то момент они даже показались ему милыми, и ему захотелось подойти и погладить их.
Но вот все вокруг погрузилось в абсолютный мрак, словно кто-то выключил диаскоп, чтобы поменять слайд. А потом Миша увидел похожую, но изменившуюся картинку: та же пещера, сырость и тьма, разбиваемая лишь отсветами желтых глаз. Только теперь их было два. Третий монстрик куда-то исчез.
Миша ощутил беспокойство. А потом растущую тревогу. Ему вдруг захотелось закричать, и он принялся лихорадочно метаться по пещере. Куда делся третий монстрик? Теперь его занимал лишь этот вопрос. Он не выживет, он погибнет один в лесу...
Миша хотел зарыдать во весь голос или закричать что есть сил, но из его рта исходило лишь монотонное мычание. А еще он только сейчас заметил, что прямо перед ним падает ровная дорожка желтого света. Наверное, у него в руке фонарик?
Мальчик опустил взгляд на себя. Но не увидел руки с фонариком. И своего тела. И ног.
Он увидел лишь густую черную шерсть до самого пола. Он – и есть чудовище.
Миша заорал во всю глотку и... в эту же секунду проснулся в собственной постели. Конечно, он не превратился в монстра и не был ни в какой пещере. Это всего лишь сон. Но в носу все еще стоял запах тины, а ноги чувствовали прикосновение холодного камня.
Миша приоткрыл глаза и успел заметить желтый блик за занавеской, который тут же исчез. Лихо снова приходило к нему. И это оно показало ему этот сон.
Мальчик понял, что он больше не боится лесного монстра. И что он приходит к нему не для того, чтобы его съесть. Он просит его о помощи.
...С самого утра зарядил сильный дождь. Игровая площадка и футбольное поле превратились в жижу, и все спортивные занятия были отменены. В начале вожатые и воспитатели пытались экстренно организовать какие-нибудь кружки, чтобы занять ребят, но ничего не вышло – никто не хотел дополнительных занятий. Видимо, не один Миша устал от такого графика. Даже громогласная Лизандр не смогла справиться с такой оравой – она лишь беспорядочно металась по холлу, как взбесившаяся ворона, раздавая замечания и команды налево и направо. Но ее никто не слушал.
В конце концов вожатые сдались и объявили свободное время до обеда с условием, чтобы все оставались в корпусах. Все разбрелись кто куда: кто-то разошелся по палатам, чтобы поболтать или поиграть в карты, кто-то принялся упражняться в пинг-понге, кто-то взялся за шахматы.
А Миша подождал, пока всё уляжется, оделся и юркнул на выход. Он направлялся к Михал Михалычу. Сон, увиденный накануне, не давал ему покоя, и он хотел рассказать обо всем завхозу. Пусть вчера ему ничего не удалось выведать о Лихе Одноглазом, но он не мог отделаться от ощущения, что Михал Михалыч что-то знает. К тому же он местный, живет тут круглый год.
Конечно, можно было поделиться случившимся с ребятами из палаты, но Миша не настолько сблизился с ними. Вдруг они поднимут его на смех? Или подумают, что он псих? Лёвка и так косо смотрел в его сторону после той ночи... А вот Михал Михалыч точно выслушает и поймет. Он был единственным человеком в лагере, которому Миша доверял.
Воздух был пронизан запахами сосны и влажной почвы, а дождь уныло барабанил по жестяным крышам корпусов. Миша подошел к красному домику и позвал завхоза по имени, но никто не откликнулся. Тогда он легонько постучал в деревянную дверь и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь. Его слух уловил слабое поскуливание, а потом и голос Михал Михалыча:
- Смотри внимательно. Покажи мне, где она?
- Михал Михалыч, здрасьте, я тут... – Начал было Миша и не договорил.
В помещении висел полумрак – лишь серый свет дождливого дня проникал сквозь окна. Михал Михалыч сидел на табуретке, склонившись к полу, и держал в правой руке какую-то открытку или фотографию. А на полу прямо перед ним... копошился маленький черный комочек размером с небольшую собаку. Комочек с большим желтым глазом.
Монстрик из Мишиного сна.
- А, тёзка, - завхоз наконец оторвался от существа и обратил на мальчика свое внимание. – Что ж, заходи...
- А ты, давай, иди на свое место, - обратился он к монстрику, а потом осторожно взял его на руки, отнес в другую комнату и плотно закрыл дверь. Тот радостно поскуливал, как собака, которую приласкал хозяин.
- Это... это Лихо Одноглазое? – Мишин голос дрожал от волнения. А вот Михал Михалыч, казалось, не испытывал никакой неловкости. Он разговаривал и вел себя как обычно.
- Это его детёныш. Лишонок, - сказал он таким обыденным тоном, словно речь шла не про лесное чудище, а про обычную дворняжку, подобранную на улице.
- Но как?.. И зачем? Я думал... – Лишь сумел вымолвить Миша.
- Ты проходи, располагайся. Сейчас я чай заварю. Это длинная история. Раз уж ты все видел, я расскажу тебе ее. К тому же ты и сам, похоже, знаешь о Лихе не понаслышке, не так ли?
Миша кивнул и на ватных ногах прошел в комнату. Он безучастно смотрел на то, как Михал Михалыч возится с чайником, неторопливо готовит заварку из трав и копошится с кружками. Ему так и хотелось подойти к завхозу и потрясти его за плечи, чтобы он перестал медлить и наконец рассказал ему правду про Лихо Одноглазое. Но Миша послушно ждал, пока тот принесет дымящийся чайник и усядется напротив.
Наконец, Михал Михалыч вдохнул аромат из своей кружки, сделал большой глоток и начал свой рассказ.
Читать финал: