Услышав признание Селимие, игуменья не удивилась, а задумчиво произнесла:
- Так вот, оказывается, что. А я думала, что Агния это Зара. Места себе не находила, не знала, как спросить, а где же Амир, всё ждала, когда девочка мне откроется. Вот почему в записке он прощение просил.
Заметив, что Селимие смотрит на неё в немом изумлении, Филарета объяснила:
- Я знаю эту историю о преследовании детей казнённого Алкаса Мирзы. Их бабушка, Арья-ханум, родом из Парги. Она моя дальняя родственница по отцу. Однажды мы встретились, не буду рассказывать, при каких обстоятельствах, это длинная история. Алексис, так её звали на Родине, была настоящей красавицей: статная, высокая, с чёрными, как смоль, волосами ниже талии, и ликом греческой богини.
Как и многие греки и гречанки, она попала к османским пиратам, но по пути в Стамбул во время набега сефевидов была ими похищена и попала в Персию.
Там её купил один важный кызылбаши, а потом и женился на ней. Бежать от него она не захотела. Родила деток, но все умерли в младенчестве от разных болезней, осталась одна дочь, которую позже и забрал в свой гарем Алкас Мирза.
Когда Агния пришла и передала привет от Арьи, я сразу всё поняла и приютила её. Только я думала, что это Зара, они так похожи, они же двойняшки.
Если это Амир, то где же Зара? Он тебе говорил что-нибудь? – заволновалась Филарета.
- Вот в этом-то всё и дело, Матушка. Я случайно узнала, что Агния это юноша.
Потом он рассказал свою историю. Зару забрал в свой дом или гарем, не знаю, султанзаде Осман.
Вот Амир и захотел её освободить. И отомстить Осману, а, может, и Михримах-султан. Я не знаю. Я боюсь за него. Мы успели подружиться. Он стал мне братом. Мне его очень жаль, он совсем один. Ну как он в одиночку станет спасать свою сестру?
Охрана султанзаде убьёт его. Или это сделают те, кто за ним охотится. А бабушка их погибла от кинжала сефевидов, защищая Амира.
- О, Господи! Спаси, сохрани и помилуй! Бедная Арья, столько лет деток укрывала, жизнь свою положила на то, чтобы жили они, а теперь их и защитить некому, одни остались. Если бы она мне раньше доверилась…- сглотнула слёзы Филарета. - Да, видно, не хотела меня под удар подставлять. Знала мою судьбу.
Только сейчас и решилась, когда выбора уже не стало.
Селимие, а ведь ты не зря пришла ко мне? Ты знаешь, как Амира спасти? – с надеждой взглянула на девушку Филарета.
- Да, Матушка, не просто так пришла я к Вам. Я никогда не посмела бы открыть тайну Амира, но он в большой опасности. Не знаю, спасти ли, но защитить его я намерена.
План мой такой. Я отправлюсь к султанзаде Осману и встану между ним и Амиром, всё расскажу, и, надеюсь, кровь не прольётся. Осман добрый и умный, он слово понимает. Да и Амир обещал с плеча не рубить. Только бы они поговорили.
Торопиться мне надо, прежде Амира к Осману попасть, - закончила свою речь Селимие.
- Селимие, милая, ступай, спаси их, у тебя получится, я знаю. Я молиться за тебя буду! За Мерьемушку не беспокойся. Мы её любим, она к нам привыкла. Еда у неё есть, Татианушка день и ночь на страже у её колыбели стоять станет, - горячо заговорила Филарета.
- Матушка, а я и не боюсь. Знаю, на кого свою кровинку оставляю. Если б не знала, то и намерения свои оставила. Даст Аллах, беду отведу и вернусь, - уверенно сказала Селимие.
- Ступай, милая! С Божьей помощью! – перекрестила её Филарета, и Селимие ушла в свою келью.
Рано поутру, когда утренняя роса ещё сверкала на кустах каплями, будто крошечными алмазами, Селимие облачилась в монашеское платье, поцеловала спящую Мерьем и отнесла её к Филарете.
Матушка осторожно взяла малышку на руки и, покачивая, уложила в колыбель, принесённую в свою келью.
- Выйдешь на тракт, увидишь караваны с торговцами, их там много едет в Карс, попросишься к кому-нибудь в повозку. Они всех подбирают, особенно святых людей уважают. Не забывай им благословения слать. Говори, что из Святой Панагии в Карскую обитель направляешься. Как доберёшься до Карса, сразу в монастырь иди и отче Климентия спроси, - переходя на шёпот, давала указания Филарета.
- Климентия?! – удивлённо вскинула брови Селимие.
- Да. А что тебя так удивило? Мы, служители Господа Бога, все друг дружку знаем. Поклон Климентию от меня передай, скажи, мол, Матушка Филарета здорова, чего и ему желает. Если надо, за водицей Святой пусть приезжает или посылает кого. Не забудешь сказать? – спросила она и внимательно посмотрела на девушку.
- Нет, Матушка, не забуду. Всё слово в слово передам, - серьёзным тоном ответила Селимие.
- Скажи, что тебе надо в город Ван быстрее попасть, он тебя короткой дорогой направит. Только ты ничему не удивляйся и ни о чём не спрашивай. Он поможет. Ну, ступай, милая. Храни тебя Бог! А мы тебя ждать будем с добрыми вестями. Амиру передай, что не сержусь на него. Если надо, пусть приходит, укрою, - напутствовала Селимие Филарета.
Троекратно поцеловав девушку, она выпустила её из кельи.
Дойдя до тракта, Селимие и вправду увидела длинный караван с торговцами, которые везли на своих телегах разный товар: ковры, ткани, утварь всякую.
Девушка с разрешения хозяина примостилась на одну из повозок и поехала в город Карс, чтобы оттуда добраться до Вана, где правил султанзаде Осман.
Когда караван въехал в Карс, Селимие поблагодарила купца, попросила Всевышнего послать ему успешной торговли и пошла искать монастырь.
Чувствовала она себя смело, потому что никто бы в ней сейчас не признал бывшую фаворитку султана: на ней было серое грубое платье, повязанный по самые глаза коричневый платок и торба за плечами. Усталый вид и осунувшееся от долгой дороги лицо дополняли унылый невзрачный образ.
Однако, всё же увидев османских воинов на конях, она заволновалась и поспешила к монастырю.
Успокоилась, лишь когда оказалась в стенах обители и встретилась со святым отцом Климентием.
- Добрый день, Батюшка! Матушка Филарета Вам низкий поклон шлёт, - вежливо обратилась она к старцу.
- Спаси Бог! – ответил он хриплым басом. – Что ещё сказать наказывала?
- Если надо, чтобы приезжали за святой водицей, или посылали кого, - сказала Селимие.
Батюшка удовлетворённо кивнул, и Селимие продолжила.
- Матушка сказала, что Вы мне поможете короткой дорогой в город Ван попасть, и без лишнего внимания, - ответила девушка, как учила её Филарета.
- Если надобно, помогу. Иди за мной, - коротко сказал он и вышел за дверь. Селимие последовала за ним.
Они шли длинными коридорами с редко расположенными сбоку в стене узкими окошками.
Приближаясь к одному такому окошку, Селимие приостановилась, увидев, что на нём сидит и воркует голубь. Он уцепился лапками за оконную решётку и попеременно перебирал ими.
От неожиданности девушка замерла, растерянно уставившись на птицу. Это был её голубь, она не могла ошибаться. На голове прямо над глазками у него красовалась, будто звёздочка, маленькая серебристая крапинка, которая забавляла её когда-то своей необычностью.
- Батюшка, а откуда этот голубок? Не из Стамбула ли? – не удержавшись, с гулко бьющимся сердцем, спросила она святого отца.
- Может, и из Стамбула, кто ж его знает. Птица - она вольная тварь божия, где хочет, там и летает, - уклончиво ответил монах и заторопился дальше.
“Вот бы рассказать Батюшке, почему я спрашиваю, - подумала Селимие, но вспомнила, что Филарета велела меньше разговаривать и вопросов не задавать. – Да и опасно это, может, этот Климентий совсем не тот, о котором Темрюковна говорила”, - решила девушка и пошла следом за монахом.
Пройдя несколько поворотов, они спустились по крутой лестнице в подземелье. Там, в свете факелов, отец Климентий вывел Селимие на пятачок с развилкой и указал на один из узких тоннелей слева.
- Иди по нему до конца, никуда не сворачивай. Увидишь лестницу, поднимешься по ней, в глухой стене справа нащупаешь круглую ручку и с силой повернёшь. Ну а дальше сообразишь, что делать. Как выйдешь из часовни, вдалеке домА увидишь. Это и будет твой Ван, - сказал монах, перекрестил Селимие и пошёл обратно.
Селимие долго шла по подземному ходу, пока, наконец, увидела в мерцающем свете факелов лестницу, ведущую наверх.
Поднявшись по высоким ступеням, она упёрлась в стену, сложенную из нескольких каменных плит.
Нащупав справа круглую ручку, приложив немалое усилие, девушка повернула её, стена медленно подалась и отъехала в сторону, образовав узкий проём.
Селимие протиснулась в него и оказалась в крошечном помещении, стены которого были выложены цветной расписной плиткой. Всё место в помещении занимал гроб с крышкой в форме призмы. Гробница была покрыта вышитым золотом чёрным бархатным покрывалом.
Судя по убранству, это была тюрбе не особо знатного человека.
Оглянувшись, Селимие, как учил Климентий, отсчитала сверху семь плиток и с силой надавила на восьмую. Послышался грохот, и большая плита поехала назад, плотно закрыв лаз и сравнявшись со всей стеной тюрбе.
Селимие осторожно прошла вдоль стены и открыла дверь на улицу. Яркое солнце ударило ей в глаза. Она зажмурилась и несколько секунд постояла с закрытыми глазами, а открыв их, проморгалась и огляделась вокруг.
По одну сторону плотной стеной стоял густой лес, по другую простиралось широкое поле. А впереди, вдалеке, виднелись строения и минареты мечетей. Вероятно, это и был город Ван.
Селимие вознесла молитву Аллаху и пошагала по узкой тропинке в сторону домов.
Густые заросли непролазного буйного кустарника скрывали значительную часть окраины города, поэтому Селимие не сразу увидела прямую дорогу в санджак, пробиралась сквозь кусты.
Когда до первых домов оставали считанные метры, девушка решила отдохнуть и поразмыслить, как быть при разных стечениях обстоятельств: пришёл ли Амир уже в санджак Османа, не успел ли прийти, что она скажет султанзаде.
Селимие присела на обочину, поросшую мягкой сочной травой. Не успела она достать из сумы краюху хлеба и флягу с целебной монастырской водой, как до её ушей донёсся детский плач.
Девушка напряглась и передёрнула плечами.
- О, Аллах! Прошу тебя, не испытывай меня. Я поступаю верно. Сама игуменья меня благословила. Моя доченька пребывает в здравии и под надёжной защитой, - пробормотала она, решив, что голос ей почудился.
Однако она решила прислушаться, и сомнений у неё не осталось: это не галлюцинации, а отчётливые всхлипывания ребёнка.
Подскочив, Селимие бросилась сквозь кусты на жалобное детское хныканье. Когда звуки раздались совсем рядом, она осторожно раздвинула руками буйный кустарник и замерла: на солнечной небольшой полянке сидел мальчик лет трёх-четырёх и плакал.
Оставаясь на месте, чтобы не напугать малыша, Селимие ласково окликнула его:
- Эй, милый, не сможешь ли ты помочь мне? Я заблудилась и не знаю, куда идти. Пожалуй, сейчас заплачу.
Мальчик успокоился, вытер кулачками глазки и повернулся в её сторону. Он смотрел на неё таким страдальческим взглядом, что у Селимие сжалось сердце.
Она осторожно подошла к нему, присела на корточки рядом и спросила:
- Может, ты бы смог вспомнить, где дорога? Ты сам пришёл сюда или тебя кто-то привёл?
Мальчик сначала смотрел на неё настороженно, исподлобья и надув губки, потом осмелел и даже погладил её по щеке.
Селимие, затаив дыхание, на миг закрыла глаза и вздохнула.
- Не плачь, - сказал он, - я знаю, куда идти. Просто я не смог догнать папу.
- Ты бежал за папой? Почему папа ушёл от тебя? – возмущённым тоном спросила Селимие.
- Он не ушёл, а поскакал на войну с персами, а я хотел с ним. Он обещал меня взять с собой, но снова забыл, - огорчённо ответил малыш.
- А кто твой папа? – взволнованно спросила девушка, догадываясь, чей сын сидел перед ней.
“Этот малыш похож на своего отца настолько, что так не бывает”, - подумала она.
А мальчик между тем гордо подняв голову ответил:
- Мой папа великий султанзаде Осман!
Селимие пошатнулась и свалилась с корточек назад.
Мальчик заливисто рассмеялся.
- Ты неуклюжая. Тебе и вправду нужна помощь, - по-взрослому сказал он. – Идём, я провожу тебя. А на войну с папой, так и быть, я пойду в следующий раз.