Великая Отечественная ворвалась, как вихрь в большую и дружную семью Степановых. Мать, Епистиния, не успевала вытирать слезы. Один за другим на фронт уходили сыновья – Павел, Филипп, Василий, Николай… А Ивана и Илью взяли одновременно. Только последний Александр, меньший его даже в семье так называли "мизинчиком", оставался с матерью. Но и он тайком от нее бегал в военкомат. Поначалу там ему отказывали, ведь все старшие братья уже служили. Но он в конце концов добился, чтобы забрали и его.
Епистинии Степановне ничего не оставалось, как ждать своих сыновей. Сначала письма приходили каждую неделю, только этими весточками она и жила. Сыновья рассказывали о подвигах и фронтовых буднях, делились мечтами и планами о будущем, о своём возращении.
Каждый из них никогда не забывал мать. «Скоро возвратимся в родные места - писали они. - Заверяю вас, мама, что будем бить оголтелую сволочь за родную Кубань, за весь советский народ, до последнего дыхания будем верны военной присяге, пока в груди бьется сердце... Мы закончим, тогда приедем. Если будет счастье».
Так, в неизвестности, непроходящей тревоге и ожидании, пришел 1943 год — год самых тяжких в её жизни испытаний.
Потом письма стали приходить всё реже. Сначала они были короткими, а потом и вовсе перестали приходить. Мать похоронок не получала, не надевала траурного платка, до последнего верила, что живы дети, только не могут подать весточки. Всё просила свою сноху перечитывать строки сыновний посланий, потому что сама она была не грамотной.
Но шли дни, месяцы, а они всё не отозвались. Мать ждала писем от своих кровиночек, а получила одни извещения об их гибели. Глубокие раны сердцу наносила каждая такая очередная страшная разрывающая душу весть...
Первая похоронка пришла на сына Илью. Под Курской дугой было её первое горе. Не прошло и полугода, как узнала она о страшном известии, о гибели её младшеньком сыне...Александре.
При форсировании Днепра у села Селище все солдаты его подразделения пали смертью храбрых. Тогда он, командир, один оставшийся в живы бойцов, зажал гранату в руке и вышел навстречу врагам... На тот момент ему было всего двадцать лет.
Никто не слышал слёз матери, никому она не досаждала, не жаловалась, не задавала шума. Мать по ночам уходила в степь, ложилась в густую траву и выкрикивала там свою боль. А утром снова брала иконку и продолжала молиться, чтобы Бог уберег от пуль и врага оставшихся сыновей. Не было сил читать молитвы, сбивалась, лезли дурные мысли, извинялась и начинала заново.
Шли годы, долгие мучительные. Так под Днепропетровском сложил голову партизан разведчик Василий Степанов, на Белорусской земле осталась могила Ивана, а один из защитников Брестской крепости, Павел Степанов, пропал без вести. Филипп в фашистском концлагере был жестоко замучен. Но обо всех этих страшных известиях мать пока ещё не знала.
Всё также ждала, верила, надеялась…
Война подходила к концу. Возвращались солдаты, сыновья соседок. И Епистиния с нетерпением ждала каждого, пристально всматривалась в лица путников, проходящих мимо её дома в военной форме. Встречала каждый эшелон и дождалась..
Фронтовая почта ошиблась. Вернулся сын Николай…. , на которого пришла похоронка. Мать, жена, трое детей с нетерпением встречали у калитки…. Николай опирался на палку, серьезные глубокие раны давали о себе знать.
Мать даже немного воспаряла духом, немного ожила и вдруг поверила, что такие же могли ошибки случиться и на других её сыновей.
Появилась надежда, что и другие вернутся…Епистиния снова не отходила от калитки возле которой часто отдыхали уставшие путники. Просили передохнуть. Она никому не отказывала, всех привечала, делила кров и еду. Всё ждала что кто-нибудь, быть может, принесет весточку о её сыновьях.
А осенью 1963 года ушел из жизни и последний сын Николай, который так и не смог оправится от своих военных ранений..
Александр, Николай, Василий, Филипп, Федор, Иван, Илья, Павел и еще младший Александр — все они, кроме старшего Александра, погибшего в гражданскую войну, и Федора, павшего в бою с японскими захватчиками на реке Халхин-Гол, были призваны на Великую Отечественную. С матерью осталась дочка Валя.
Епистинии Федоровне Степановой выпало на долю проводить на лихие дороги войны всех своих девятерых сыновей. Домой вернулся лишь один и то ненадолго. Все девять раз выходила она за калитку, держась за вещмешок своих сыновей. Она хорошо запомнила дорогу, ведущую от неё на фронт. Кубанская дорога из хутора 1-е Мая начиналась сначала полем, потом забиралась чуть в гору, и тогда человек в солдатской шинели был всё отчетливее виден. Так и запомнила Епистиния Федоровна своих сыновей—уходящими.
Мудрости ее поражался каждый. Кто приходил к ней и искал утешения, она лаково говорила: "Когда тебе плохо и тяжело вспоминай мою судьбу, деточка, и тебе станет легче".
Епистиния всегда любила перечитывать письма снова, каждое почти знала наизусть. Приходили и новые письма от совершено чужих людей. Солдатов, матерей, детей и много от военачальников. Утешали, сочувствовали, сопереживали, благодарили ,что смогла воспитать таких прекрасных сыновей.
Даже сам маршал Советского Союза Гречко, а также генерал армии Епишев писали ей:
Девять сыновей вырастили и воспитали Вы, девять самых дорогих для Вас людей благословили на ратные подвиги во имя Советской Отчизны. Своими боевыми делами они приблизили день нашей Великой Победы над врагами, прославили свои имена. …Вас, мать солдатскую, называют воины своей матерью. Вам шлют они сыновнее тепло своих сердец, пред Вами, простой русской женщиной, преклоняют колени.
Один режиссёр приехал с предложением к Епистинии из Москвы, просил снять фильм, взяв за основу её жизненный трогательный сюжет. Вместе они поехали на могилку к младшему, Сашеньке. Единственном захоронении, которое могла посетить мать. Как только увидела, она упала на колени перед памятником советского солдат и закричала:
Сынок, Сашенька, дети мои, сыночки мои! Илюша, Вася, Коля, Федя, Павлуша, Филя, Ваня, Верочка, Саша-старшенький! Неужели нет вас больше, а я еще жива? Сколько еще нести мне это горе? Почему выпало мне такое?
Фильм получил серебряный приз, занял первое место на кинофестивале, а сама Епистиния стала олицетворением всех матерей на русской земле, которые тоже, кто одного, кто двух почувствовали ту самую боль, пережили то самое горе, только не так многократно, как Епистиния.
Олицетворением всех матерей-героинь стала кубанская крестьянка Епистиния Степанова, которая нашла в себе силы положить на алтарь Победы самое дорогое, что у нее было - жизни своих девятерых сыновей. Вещи, хранящиеся в музее нельзя назвать музейным словом «экспонаты». Каждый предмет напоминает нам о её материнской любви, о сыновьей нежности. Здесь собрано всё, что мать смогла сберечь: Василия скрипку, тетрадку со стихами Ивана, горсть земли с могилы Саши... А какие слова адресовали её её сыночки: «Много думаю о вас,живу мысленно с вами, родная мама. Часто вспоминаю свой родной дом, свою семью».
После войны о семье Степановых узнала вся Россия. О русской Матери в честь её имени написали книгу, создали музей, сняли фильм, когда она шагнула на свой девятый десяток.
Его показывают там же, в музее, на маленьком экране. Фильм документальный, без прикрас, ярких находок и броских приемов оператора. Его героиней явилась уже очень немолодая женщина в белом платке, повязанном аккуратно, по-деревенски. Она бывало говорила негромко и каждому казалось, когда её слушали, что она обращается именно к нему. Она неторопливо, со всей своей любовью и нежностью вспоминает о годах, когда росли её дети. О том далеком счастливом детстве её морщинки как-то становятся ровнее, по особенному светлым кажется её взгляд, а рука будто ищет мягковолосую голову сына, чтобы приласкать...
Но когда же мать вспоминает о войне, голос матери прерывается, тогда трудно становится смотреть на экран, нахлынувшие слезы не дают внимательно разглядеть и вслушаться в слова этой горе-матери.
Звучит живой ее голос: «Все сыны идут, а моих нет и нет...» Молчит экран, и плачут люди в зале. Никто не может ответить матери, где могилы Павла, Филиппа, Василия. Некуда ей прийти выплакать свою боль, негде посадить белоствольную березку—символ русской земли и русской души.
Тихую прожила жизнь Епистиния Федоровна, не громкую. Большую часть из отпущенных ей лет провела в ожидании сыновей. Умерла 7 февраля 1969 года. Последние годы Епистиния Фёдоровна, пенсионерка союзного значения жила в Ростове-на-Дону, в семье единственной дочери, учительницы Валентины Михайловны Коржовой, где и забрал её к себе Господь.
Солдатская мать была похоронена в станице Днепровской Тимашёвского района Краснодарского края со всеми воинскими почестями. К ее могиле до сих пор идут люди. И зимой, и летом несут цветы. Одно имя матери объединило девять других имен.
Все вместе они —семья Степановых. Склоняют люди головы перед обелиском, на котором высечено: Доблестно жившие, Смерть сокрушившие Память о вас Никогда не умрет!
Хочется повторить, может кто не знает, что Степановы жили на хуторе 1-го Мая (ныне хутор Ольховский) Тимашёвского района Краснодарского края. Как стало известно, в семье должно было быть 15 детей: первая Стеша, в возрасте 4-х лет обварилась кипятком. Эта была первой потерей когда-то счастливой матери. Двое других двойняшки-мальчики вслед за ней родились мёртвыми. Умер от свинки пятилетний Гриша, а в 1939 году угорела дочь Вера. Так в семье Степановых выжили десять детей — девять сыновей и дочь, и то ненадолго.
А дом и хутор 1 мая, где всю свою жизнь прожила Епистиния Степанова теперь мемориал. Все осталось, как прежде. И яблоня, что в три охвата, и шелковица, под которыми отдыхала она с внуками, а в городе Тимашевске открыл музей, который в народе называют "Музеем русской матери". Даже была проделана патриотическая экспедиция-материнская слава, участники которой проехали по всему Советскому Союзу, чтобы собрать, разыскать и увековечить подвиги матерей, чьи судьбы пережили подобное.
Сейчас у Епистинии Степановой 11 внуков, 17 правнуков и более 20 праправнуков. Род Степановых продолжается.