16 глава.
Марго надолго замолчала, а Аида прикрыла глаза от ужаса. Как её тетя, родная сестра отца, могла так чудовищно обмануть мать? Какие причины могли толкнуть Наиду на такую жестокость?
– Когда мы приехали, вы уже были похоронены в селе в одной могиле. Вам даже памятник поставить успели – с именами, датами рождения и смерти. Я думала, что не переживу… В течение месяца я потеряла маму, дочь и мужа – практически всю семью.
Наида отдала мне ваши свидетельства о смерти, протоколы с места взрыва, а также фотографию сгоревшего большого кейса с деньгами и кейса поменьше, где находились все драгоценности нашей семьи. Мне ничего не оставалось делать, как забрать отца и уехать назад в Пятигорск. Я сама была всё равно что мертва.
Я никогда никому не рассказывала об этом отрезке моей жизни. Твой дед Армен, царствие ему небесное, поступил как настоящий мужчина. Он отомстил подонку, уничтожившему нашу семью.
Я не знала, что задумал отец. Я тогда ни с кем не разговаривала и мечтала об одном – умереть и встретиться с вами на том свете. Если бы я знала, куда мой папа отправился в тот роковой вечер, я бы остановила его, не дала бы оставить меня круглой сиротой.
Нашим врагом был главарь банды – Зилим, кем был он по национальности, не знаю. Да это уже и неважно, много воды утекло с тех пор... Через «шестёрку» папа передал Зилиму, что согласен ему платить и хочет с ним увидеться, чтобы обговорить условия. Они встретились в нашем ресторане, где Зилим повадился бесплатно есть и кормить всю свою шоблу, пока мы с папой были в Махачкале. Папа пришел один, без охраны, без кого-либо из племянников. Он знал, на что идет.
Зилим вел себя в нашем ресторане по-хозяйски. Он сидел в кругу друзей, таких же отморозков, и смеялся, глядя на стоявшего перед ним отца. Даже не предложил ему присесть. Папа ничего ему не сказал…. Он просто подошел к нему вплотную, резким движением вытащил ручную из кармана гранату и выдернул чеку.
Так я осталась совсем одна. Я и сейчас, по прошествии стольких лет, удивляюсь – как я не сошла с ума в то время? После того, что сделал мой отец, меня оставили в покое. Я слышала тогда, что многие предприниматели платили дань местной шантрапе, чтобы их не трогали. Я не платила никому. Меня считали бешеной, меня боялись – но в то же время именно со мной предпочитали вести дела. Потеря семьи сделала меня жёсткой, даже жестокой. Твоя мама, Аидочка, человек слова и дела.
Наше знакомство с Марком – моим нынешним мужем – тоже началось с бизнеса. Он был талантливым архитектором, а я как раз начинала строить сеть гостиниц и ресторанов. Мы оба были вдовцами, но у него, в отличие от меня, остался смысл в жизни – Давид. Именно через сына Марк нашел ко мне подход. Он отогрел моё израненное сердце, возился со мной, как с ребёнком, выполнял мой любой каприз, потому что видел, как я тянусь к Давиду. Мы поженились через год после знакомства, но только спустя пять лет после свадьбы я смогла забеременеть и родить Арсена. Ты снилась мне по ночам, и я никак не могла понять, почему. Ни Руслан, ни мама, ни папа не снились мне так часто, как ты.
Мой папа взорвал тогда себя и Зилима, но часть его банды всё ещё была на свободе. Не буду скрывать – я мстила. Отлавливала их по одному и выпытывала, кто из людей Зилима бросил ту гранату, от взрыва которой погибла моя мамочка. Искала его оставшихся подельников, по крупицам собирая информацию о том, кто поехал тогда вслед за вами и взорвал машину выстрелом в бензобак. Всех допрошенных я потом сдавала в полицию.
Наконец мне повезло. Я узнала, что Зилим для таких дел имел личного палача – Хакима. Как я охотилась за ним, Боже мой… Я, как гончая, шла за ним по пятам… Не могла ни о чём думать, ничего не соображала. Мною владело только одно желание – найти, чтобы разорвать на мелкие клочки.
Палач был очень осторожен, но мои люди – профессионалы, знатоки своего дела. Они нашли его высоко в горах, в заброшенном чеченском селе, и привезли его ко мне. Увидев перед собой высохшего, седого, беззубого старикашку, я поначалу подумала, что это не Хаким, что мои ребята ошиблись – ведь столько лет прошло... Но едва заглянув в его выцветшие блекло-голубые глаза, я поняла – передо мной тот самый матерый хищник. Мне не было его жаль, и я не собиралась преподносить его ментам на золотом блюдечке. Я действительно была готова убить. Убить шакала, который лишил меня мамы, мужа и дочери.
Хаким это сразу почуял, но не метался, не скулил. Он сам рассказал, как закинул гранату в сад, как выстрелил в бензобак Руслановой машины трассирующей пулей из снайперской винтовки. Но палач почему-то утверждал, что мой муж вышел из подъезда один и в машину сел тоже один. Хаким понимал, что я собираюсь убить его, и старался выторговать у меня свою жизнь. Ему уже было далеко за шестьдесят. Он клялся, что взорвал только Руслана, что с ним не было тебя и никаких кейсов он в руках не держал.
Видит Бог, я не поверила ему, думала, что он юлит, тянет время. Но он настаивал, чтобы я проверила все факты, а потом уже решила, что с ним делать. Марк уговорил меня прислушаться к Хакиму. Я послала в Махачкалу несколько человек, чтобы проследить за семьей Наиды, а четверых отправила в село, снабдив их решением суда о необходимости эксгумации тел мужа и дочери. Да, я понимала, что иду на кощунство, но мне надо было знать, что я не зря убью этого шакала.
Женщина замолчала. Ей было трудно говорить о той минуте, когда ей сообщили, что в могиле был похоронен только Руслан.
Продолжение следует....