С утра звонки и звонки с незнакомых номеров. Не отвечал, блокировал. Немного огорчился, потому что напор был наглым.
Затем внучке позвонил, она рассказала, что читает «Капитанскую дочку» Пушкина. Спросил, на каком эпизоде сейчас? Ответила, что Петр Гринев подарил тулупчик мужику-вожатому. И снова спрашиваю: о чем эпизод? Что там главное? И сразу ответ: «Добро».
И тут же забыл о неприятных звонках: да здравствует добро!
А еще позвонила родственница из Бурятии, к ней весной сын приезжал с семьей из Джубгы. Несколько лет назад продали в Сибири квартиру, денег добавили и купили двухэтажный дом здесь, на Юге.
Гостили примерно две недели, жили у матери. И она сказала: «Знаешь, очень люблю сына, но с ними жить очень тяжело. Не хочу, но все равно разворчусь. Уехали, снова в квартире тихо и спокойно». Добавила: «Нельзя с детьми жить».
Я тоже дочь люблю, и ее семью люблю, но жить надо отдельно. Приду вечером, поужинаю у них и к себе. Не каждый вечер, но бываю иногда.
Гулял по берегу Кубани. Встретил двух пожилых супругов, с ними взрослая дочь. Разговорились, и я пошутил: «Мама и папа доченьку на прогулку повели»?
Улыбнулись: «Нет, это она нас повела».
У дочери за окном – вечером – звук, похожий на стон. Разволновалась моя дочь, подумала, что это плачет брошенный котенок. Собралась искать в кустах, чуть слезы от жалости не текут: «Найти хочу, мне, конечно, кошку не надо, нашей собачки хватает. И так забот полно. Но нельзя животное в беде бросать».
Оказалось, что это вовсе не котенок, это так кричит какая-то птица. А мы плохо разбираемся в южных птичках.
А от души отлегло: хорошо, что не котенок, значит, в мире меньше зла.