Я с детства чувствовала себя ненужной и нелюбимой. Я была третьим ребенком в семье. Родители много работали, и я месяцами жила у бабушки. Никто не интересовался моими делами. Отец часто говорил мне, что я плохая дочь. Мать говорила то же самое. Впоследствии муж говорил, что я плохая жена. А дочь – что я плохая мать. Я много злилась всю свою жизнь. Скандалила, стремилась таким образом привлечь к себе внимание. Но не могла и подумать, что мне придется встречать старость в полном одиночестве.
Я никогда не слушала, что мне говорят. Не считала нужным учиться и приходить домой вовремя. Мне казалось, что мама любит только Лену, мою старшую сестру. Они с ней дотемна распивали чаи на кухне. А я, приходя домой, едко констатировала: «Сидят опять… сплетницы». Мама постоянно шила что-то для Лены. А для меня никогда. Она говорила: «Светка, ты вредная, у меня на тебя ничего не получается». А я и вправду была вредная. Часто грубила и делала всё назло. Прям сознательно. Делала всё, что советовала мама, с точностью до наоборот. Она говорила, что нужно получить профессию, – я бросила училище. Она говорила прийти домой к десяти – я гуляла до самого утра.
А однажды я забеременела, мне было тогда 18 лет. Призналась маме. Она сказала, чтобы рожала, что вырастим, будет помогать. Мне после этого разговора стало спокойнее на душе. Но на следующий день я зачем-то пошла к какой-то женщине. Уже и не вспомню, кто мне посоветовал. Она ввела мне какой-то мыльный раствор или что-то подобное, чтобы вызвать выкидыш. Ребенок родился и погиб. Маленький. Пять месяцев был срок. Я и сама чуть не погибла, но мама меня выходила. А в больницу обращаться было нельзя. Советское время. Прошло уже больше тридцати лет с тех пор. А я всё смотрю на племянников, Лениных детей, и понимаю, что мой первенец сейчас был бы такой же взрослый.
Мама тяжело болела, онкология. Я же до ее последнего дня хамила и грубила, не слушалась. Теперь понимаю, что она всегда и во всём была права. Тогда я жила уже с мужем вместе с мамой. Мы выпивали, не работали. Это сегодня понимаю, что мы неправильно жили. А тогда казалось, что она лезет в мою жизнь, что это не ее дело. Когда мамы не стало, я очень страдала, наверное, больше всех. Потому что я понимала, что теперь уже ничего исправить не смогу, а очень хотелось.
В тот вечер я, как обычно, пошла с подружкой на дискотеку. Мы стояли и бурно общались, смеялись. Вдруг к нам подошел какой-то парень и говорит: «Что смеешься?» Как-то не по себе стало. А он произнес это и ушел. Я смутилась. Какой-то странный. Через полчаса подошел снова и спрашивает: «Что не смеешься?» И опять ушел. Я решила не придавать этому значения и продолжила отдыхать. Потанцевала, выпила. Уж и забыла про него, когда столкнулась с ним лицом к лицу на танцполе.
– Давай уйдем? – уверенно произнес он.
– Давай, – почему-то ответила я.
И мы пошли гулять по ночному городу. Он представился Женькой. Рассказал о себе. История его жизни меня поразила до глубины души. Женька начал встречаться с девушкой, еще учась в школе. Они вместе жили. А когда он ушел в армию, она обещала ждать, писала письма на протяжении всего срока службы. Когда Женька вернулся из армии, узнал, что через два дня у его девушки свадьба. Он пошел объясниться. Она сказала, что боялась ему писать о своей новой любви, так как много слышала о том, что солдаты заканчивают жизнь самоубийством. Заботливая. В день свадьбы Женька с друзьями заявился на банкет, вытолкал жениха, сел на его место. Началась потасовка, в ходе которой кто-то из гостей погиб. Женьке дали семь лет заключения. Освободили через шесть за примерное поведение. Он сразу пошел на дискотеку и увидел меня. В тот вечер я и подумать не могла, что проживу с этим человеком всю свою жизнь, пока он не уйдет. Мы прожили вместе 35 лет, а потом он ушел жить к дочке. Теперь понимаю, что это я его довела своими постоянными насмешками, упреками и скандалами.
Алёнка родилась у нас только через десять лет брака. Не то чтобы мы не хотели, да и не получалось. Мы просто жили в свое удовольствие и не думали о детях. Я никогда не забуду тот день. Я родила девочку. Потом мне сделали общий наркоз, что-то еще делали со мной. И вот я очнулась от наркоза, вышла в коридор и сказала медсестре, что хочу узнать про девочку Смирнову. Она посмотрела в своем журнале и сказала, что девочки такой нет. Я настаивала, ведь точно помнила, что родила ее. Позвали медсестер с других этажей – ни в одном журнале девочки Смирновой не было. Это были самые страшные минуты в моей жизни.
Я бросилась по коридору, стала забегать в каждую палату. И в одной из пустых палат нашла ее, она лежала одна в темноте. Видимо, положили и забыли, спешили куда-то. Возможно, этот случай заставил меня больше любить и ценить дочку.
Сейчас Алёнке уже 25 лет. У нее двое детей, Вика и Никитка. Они все жили со мной, но не выдержали моего характера. Теперь понимаю, что поздно воспитывать, что у каждого свои взгляды на жизнь. Но когда она жила со мной, я пилила ее целыми днями. А я ведь на пенсии, никуда не хожу особо. Вот и допекла. Алёнка ушла два месяца назад вместе с детьми и мужем на съемную квартиру. А на прошлой неделе и Женька собрал вещи и ушел к ней. Я очень скучаю и по дочке, и по мужу, и по внучатам, и по зятю даже. Думаю позвонить им, извиниться, но всё не могу собраться с духом.
Я много думала в последнее время о своей жизни и своем поведении. Ведь я обижала своих близких, постоянно пыталась доказать свою правоту. Даже не задумывалась об их чувствах. Наверно, этот деспотизм во мне из-за того, что мне не хватило материнского тепла в детстве. Мне всегда казалось, что я нелюбимая, поэтому и сама не проявляла любовь. Я просто не научилась этого делать. Так же, как моя мама, не сумела дать дочке душевного тепла. А в действительности я очень сильно ее люблю.
Дорогие читатели, цените своих близких! Обязательно демонстрируйте любовь к своим детям, чаще целуйте, обнимайте, говорите добрые слова. Это очень важно, чтобы они выросли добрыми людьми и не обижали близких. Чтобы они могли дарить тепло и любовь не только своей семье, но и всему миру. А обиды таить не надо, они изнутри всё выжигают.