- Ну вот всё и разрешилось, Селимие с малюткой останутся в этой келье, - удовлетворённо сказала Филарета. – Ты, Агниюшка, посиди здесь, покуда Селимие младенца покормит, потом вещи соберёшь да и перенесёшь в её келью, - добродушно промолвила игуменья.
Селимие и Агния сконфуженно переглянулись, пытаясь придумать выход из щекотливой ситуации: Селимие не могла оголить грудь перед парнем, а ему неловко было присутствовать при этом.
- Матушка, чего зря время терять? – наконец, нашёлся он, - я пойду пока вещи Селимие соберу.
- И то верно, - согласилась Филарета.
И Агния пулей выскочила за дверь.
Селимие облегчённо вздохнула и взяла Мерьем на руки.
Филарета, осенив крестным знамением обеих, вышла, осторожно закрыв за собой дверь.
Покормив дочь, Селимие нежно прикоснулась губами к её покрасневшему от усиленного приёма пищи лобику и положила рядом с собой.
Девочка спала, продолжая чмокать во сне крошечными губками.
Дотянувшись до стола, Селимие взяла тёплое варево, принесённое инокиней, выпила его и стала ждать Агнию.
Разговор предстоял серьёзный.
Не прошло и четверти часа, как дверь неслышно приоткрылась, и в проёме показалась голова Агнии. Обведя глазами комнату, взглянув на Селимие, она вошла и остановилась возле порога.
Теперь Селимие могла хорошо его разглядеть. У парня было красивое девичье лицо, он был строен и высок, лет семнадцати-двадцати.
Селимие в упор смотрела на него, словно пытаясь понять, кто перед ней: друг или враг.
На миг они скрестили глаза. Агния помолчала и проговорила:
- Пожалуй, я сниму головной убор, пока никто не видит, так лучше. Меня зовут Амир...Моей семье, как и твоей, принесла несчастье Михримах-султан…вместе со своим супругом.
Селимие нахмурилась. Меж бровей пролегла едва заметная складка.
- Михримах-султан? Рустем-паша? Они принесли несчастье? Невероятно. Насколько я знаю, султанша, как и её супруг вели благообразную жизнь, тратили огромные средства на благотворительность, развитие страны. Тысячи людей молятся за них в мечетях. Я ни разу не слышала, чтобы кто-то говорил о них плохо.
К тому же они никогда не скрывали своих лиц в отличие от тебя. Если правда на твоей стороне, почему ты переоделся женщиной? – высказала своё мнение и задала вопрос Селимие.
- Ты не понимаешь, - сердито перебил её юноша.
- Так объясни мне, - привстала с кровати Селимие.
- Объяснить? А если и тогда ты не поймёшь меня, то выдашь? Я не могу позволить этого, и уйти пока не могу. Ты ставишь меня перед непростым выбором, - шёпотом сказал юноша, заметив, что малышка беспокойно зашевелилась.
Селимие взяла девочку на руки, покачала и отнесла на другую кровать, в углу комнаты.
Малышка почмокала, успокоилась и вновь уснула.
- Амир, ты помнишь, я поклялась тебя защищать, - сказала Селимие, посмотрев ему в глаза.
- Ты обещала защищать сестру Агнию, - вызывающе ответил парень.
- Сестра Агния была добра ко мне, надеюсь, брат будет таким же, - улыбнулась Селимие. – Я клянусь, что не выдам тебя и буду защищать, ибо я вижу, что ты хороший человек, а также я вижу печать страдания на твоём лице. Может, вместе мы попробуем разобраться в твоей проблеме и решить её? – искренне сказала Селимие.
Амир посмотрел на неё печальными глазами.
- Спасибо, Селимие, ты не представляешь, что для меня значат твои слова. У меня есть сестра, она тоже говорила мне такие слова, - сказал он, и улыбка засверкала в его лучистых глазах, обрамлённых пушистыми чёрными ресницами.
- Расскажи мне всё, Амир. Тебе станет легче. И, возможно, я смогу помочь тебе, - участливо попросила Селимие, располагая парня к откровению.
И Амир начал свой рассказ.
- Я сын казнённого персидского принца Алкаса Мирзы. Мама жила в его гареме, она была дочерью одной уважаемой ханум, вдовы кызылбаши. Как и у вас, в нашей стране идёт постоянная борьба за трон.
Шах Тахмасп, плотно усевшийся на престол, довёл страну до разрухи и голода. Мой отец - его младший брат, несколько раз восставал против него, но безуспешно.
Тогда он обратился к султану Сулейману за помощью, чтобы свергнуть Тахмаспа и заняться возрождением государства под сюзеренитетом османской империи.
Султан Сулейман обещал ему помощь, а Рустем-паша заманил в ловушку и выдал брату-правителю, и тот его казнил. – Амир проглотил ком в горле и замолчал.
- Продолжай, - одними губами сказала Селимие.
- Сразу же были казнены все дети и наложницы моего отца, причём, и девочки тоже, в отличие от вашего закона. Моей бабушке, подкупившей десятки людей, чудом удалось выкрасть свою беременную дочь, мою маму. Они бежали, несколько раз люди Тахмаспа нападали на их след, но они быстро меняли место и скрывались.
Потом родились мы с сестрой, мы двойняшки. Мама, находившаяся в постоянной тревоге и бегах, к сожалению, не перенесла родов, умерла. Бабушка стала заботиться о нас, выходила, а потом умело прятала.
Так мы и росли, часто меняя место своего жительства по мере того, как нас находили люди Тахмаспа. Он не оставлял нас в покое.
Но мы не бедствовали, у бабушки было достаточно средств, чтобы прокормить нас и найти сносное жилище.
Она даже умудрялась нам учителей нанимать и сама обучала тому, что знала. Она была очень умной и храброй, моя бабушка.
И вот однажды в то селение, куда мы переехали в очередной раз, вошёл отряд османских воинов во главе с султанзаде Османом, сыном Михримах-султан и Рустема-паши.
Они разгромили персов, местным жителям ничего плохого не сделали, да только приглянулась султанзаде моя сестра Зара. Не знаю, уж где он её увидел, и он забрал её с собой.
Мы с бабушкой ничего не смогли сделать. У меня в ушах до сих пор стоит крик моей бедной Зары, молящей о защите.
Понимаешь, Селимие? Их семья лишила меня всего, лишила меня моего отца, моей матери, моей сестры, и спокойной жизни, - горячо проговорил Амир, и в его глазах запылала неутолённая жажда мести.
- Я готов был тут же сорваться в погоню, но бабушка умоляла не делать этого, боясь потерять ещё и меня. Она сказала, что с османами мне не справится, но Зара хотя бы так будет защищена от Тахмаспа.
Я послушался, но мысли о мести с той поры не покидали меня. И ещё я должен был освободить мою Зару. Я должен был подрасти и набраться сил.
Так пролетело три года, и случилось страшное.
Нас всё-таки выследили люди Тахмаспа, а, может, кто-то донёс. Скажу тебе, что шах не успокоился бы, пока не узнал, что в живых не осталось ни одного законного претендента на персидский трон.
Моя любимая бабушка, да пребудет её душа в раю, приняла удар кинжала на себя, успев вытолкнуть меня за дверь, чтобы я смог бежать.
Ночью я вернулся, бабушка ещё была жива. Она не умирала, держалась из последних сил, чтобы сказать мне, где я могу укрыться, - из груди Амира вырвался надрывный вздох, прервавший рассказ.
Переведя дыхание, он продолжил:
- Она сказала, чтобы я переоделся странницей, добрался до монастыря Панагии, к игуменье Филарете и передал привет от Арьи-ханум, так звали мою бабушку.
Так я и сделал. Пока шакалы Тахмаспа рыщут по дорогам, я должен пересидеть здесь, а потом уйду. И исполню намеченное. Вот теперь ты знаешь обо мне всё, - сказал Амир и искоса посмотрел на Селимие, ожидая её реакции.
Всё это время Селимие молча и внимательно слушала персидского принца, коим оказалась Агния.
- Я понимаю, почему Осман забрал твою сестру, если вы двойняшки. Ты красавец, каких я не видела, - сказала она, улыбнувшись, чем очень удивила Амира.
Он-то ожидал другого ответа на свою исповедь.
Смутившись и слегка покраснев, отчего стал ещё привлекательней, он суетливо потёр руки и нетерпеливо спросил:
- Ты не сказала главного, что теперь думаешь о моей истории? Снова станешь защищать султанскую дочь и её семью?
- Амир, я согласна, Осман поступил плохо, силой увозя девушку. Но причём здесь Михримах-султан? За что ты собираешься ей мстить? – спросила Селимие.
- Как, за что, Селимие? Он её сын, он сын Рустема-паши, предавшего моего отца. Они все виноваты и заслуживают наказания! – настаивал Амир.
- Амир, прости, я не хочу тебя обидеть, но, видно, ты не всё знаешь о своём отце. Я прошу, не перебивай, выслушай. Султан Селим ценил меня не только, как наложницу, но и собеседницу, он доверял мне и делился некоторыми событиями из своей жизни и жизни династии. Он мне рассказывал, что твой отец когда-то похитил Михримах-султан, чтобы сделать предметом шантажа в торге с султаном Сулейманом, а Рустем-паша её спас и…
- Это неправда! - выкрикнул Амир и зажал рот рукой. Оба они посмотрели в дальний угол, но Мерьем крепко спала.
- Это неправда, - повторил он шёпотом, - мой отец не мог так поступить.
- Амир, это правда, к сожалению…об этой истории знают многие, но в силу некоторых причин молчат. Жаль, что твоя бабушка не рассказала тебе этого. Хотя, откуда ей было это знать. Есть ещё одно…но я не могу тебе рассказать…я поклялась никому не рассказывать, это касается Османа… - досадно поморщилась Селимие и замолчала.
- Селимие, говори! Теперь ты должна рассказать мне всё, - ледяным тоном промолвил Амир.
- О, Аллах Всемогущий, прости меня! Я делаю это во благо, во спасение! – сложила ладони перед грудью Селимие и подняла глаза к небу. – Осман не родной сын Михримах-султан и Рустема-паши. Госпожа спасла его, когда находилась в плену у твоего отца. Это длинная история. Он сын погибшей Фирузе-хатун и персидского бея, убитого людьми твоего отца по его приказу. У Османа на пальце перстень его отца. Осман и сам не знает этого, - тихо промолвила Селимие.
Амир наклонился, обхватил голову руками и надолго замолчал.
Селимие сцепила пальцы, выразительное лицо её выражало сострадание.
- Амир…- тихонько позвала она.
Парень медленно поднял голову и, глядя на девушку в упор, произнёс:
- Ты знаешь, я однажды, давно, когда мы жили в одном селении, слышал эту историю с обманом моим отцом кызылбашей, но рассердился и не поверил. Теперь вот слышу от тебя…- тяжело вздохнул он и отвёл глаза в сторону. Потом встал и пошёл к двери. Обернувшись, он устало произнёс:
- Но я всё равно заберу у Османа свою Зару.
- Амир, постой, а если они полюбили друг друга? – вскочила Селимие.
- Что ж, тогда не заберу. Но увидеть я должен, - равнодушным тоном промолвил парень.
Селимие подошла к нему и заглянула в глаза.
- Амир, я понимаю, что такое, когда сердце болит в груди так, что вздохнуть невозможно, - горячо зашептала она. – Всевышний знает всё и всё может! В нём наше спасение. Потерпи, дорогой брат. Всё наладится. Пусть молитва исцелит твою ненависть. А ещё знай. Я ничего никому не скажу. Но и ты поклянись мне, что не откроешь Осману тайну его рождения!
- Клянусь! – тут же сказал юноша. - Спасибо, Селимие, да я и не боюсь, если ты расскажешь. Просто огорчать Филарету не хочется, она хорошая. Пусть думает, что я Агния, - сказал Амир и через силу улыбнулся бескровными губами. – Пойду я. До завтра, Селимие!
- Амир, мне очень жаль…Правда иногда бывает суровой. Это надо пережить. Прости меня, - со слезами в голосе промолвила Селимие.
- Ты ни в чём не виновата. Сестра, - сказал Амир и вышел за дверь.
Селимие присела на краешек кровати и задумалась.
“Правильно ли я сделала, что рассказала ему правду о его отце? Теперь Амир будет страдать. Но разве правильнее было бы промолчать и не попробовать погасить пылающий в его груди огонь мести? К тому же он сказал, что уже слышал историю о делах отца. Что ж, по крайней мере, теперь он не станет вынашивать план об убийстве Михримах-султан. А Османа? Пожалуй, нет, если только они не схватятся с оружием в руках за Зару. О, Аллах! Амиру не выстоять против султанзаде и его охраны. Надо будет что-то придумать”, - решила она и пошла к Мерьем, начавшей покряхтывать и требовать ужин.