К вопросу о метафизике

Слово "метафизика", в переводе с греческого - "после физики", появилось случайно. В полном издании работ Аристотеля, подготовленном его учеником Андроником Родосским, книги, посвященные первопричинам всего сущего, были расположены после книг озаглавленных - "Физика". При этом сам Аристотель ни разу не использовал этот термин в своих текстах. Но случайное совпадение оказалось удачным, и метафизикой стали называть раздел философии, изучающий то, что лежит за пределами физического мира, в его основе.

Стало быть метафизика полагает что у мира есть основа. И основа эта находится за пределами физики, мира материального. Но разве не об этом же нам говорит Библия? Причем с самого начала, с первых строк. Первый ветхозаветный пророк Моисей, как раз и начинает с рассказа об основании мира. Потому что человека определяет его вера - уверенность в невидимом (Послание к Евреям 11:1) И это невидимое должно быть сформулировано предельно ясно. Чтобы даже неграмотный пастух мог его понять. Первую память человечество потеряло и Откровение начинается с восстановления потерянного.   И первое на что нападает язычество - тоже на мир невидимый, главная битва идет там. Упраздняя Творца и вводя на его место череду иерархий и родословных языческих богов. Только после такой революции в невидимом мире человек становится беспомощной игрушкой в руках стихий этого мира. Но здравомыслящего человека, задавшегося вопросами основ бытия, вряд ли удовлетворит этот карнавал языческих богов. Особенно если это чужой карнавал, как в случае с греками унаследовавшими пантеон от крито-микенской цивилизации. Поэтому пытливым в исследовании невидимого приходится воспользоваться воображением и логикой. Свято веря - что невидимое логично и можно вообразить. Но, как говорится, есть нюанс - результат получается сильно зависимым от личности исследователя, его способности к логике, воображению и последующей интерпретации.   Таким образом мы видим две тенденции накануне Рождества Христова. С одной стороны пророки, уполномоченные Невидимым нести Откровение, продираясь через жестоковыйность народа израильского и с другой стороны философы, творящие свою метафизику в надежде пробиться к Невидимому через балаган язычества, но по сути создавая новое, интеллектуальное язычество. Результатом трудов первых стало появление в народе израильском Той которая настолько смогла поверить Невидимому, что оно смогло от Нее воплотиться и придти в мир Богочеловеком, реальной метафизикой во плоти. Материализовав невидимое. Усилия вторых позволили разработать понятийный аппарат, который потребовался для осознания произошедшего, но пришлось мучительно преодолевать языческую суть греческой метафизики.   Что собственно и произошло в византийском богословском синтезе. Квинтэссенцией которого стал "Символ Веры", а высшей точкой - учение о Благодати св. Григория Паламы.   Казалось бы все, задача метафизики исчерпана в тринитарных и христологических догматах. Но мы видим возрождение этого феномена в Европе. В основе его лежит фаустовская попытка преодоления христианства. Причем не они (философы) его начали, цепочка выглядит так - католицизм/протестантизм/немецкая классическая философия. То есть по мере отхода от полноты истины опять понадобилась метафизика, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, но поток созданный этим вынес на поверхность вопросы экзистенции, до тех пор затрагивавшиеся лишь косвенно. Что позволило опять поднять планку осмысления христианства, что и сделали славянофилы начиная с Хомякова/Кириевского и заканчивая Владимиром Лосским. Таким образом мы видим что метафизика появляется в моменты оскудевания религии, чтобы человеческим творчеством восполнить недостаток. Но самостоятельно метафизика не способна постичь истину, так как для этого необходимо встречное движение Истины к человеку. А это происходит только в полноте церкви основанной самой Истиной, как месте этой Встречи. Но метафизика, ставит вопросы и , повторюсь, разрабатывает понятийный аппарат, терминологию. "Чтобы не истлели и разумы наши от простоты, яже о Христе" (Второе послание к Коринфянам 11:3). Но прицепом этот аппарат тянет за собой мифологемы его породившие, которые приходится преодолевать усваивая этот аппарат Истине. Что в принципе тоже полезно - "надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные" (Первое послание к Коринфянам 11:19).