Заключительная часть.
К вечеру я решила остаться в поселке еще. У меня отпуск, на работу ехать не нужно. По этому случаю, я приняла решение поужинать в каком-нибудь заведении.
Выбрала первое попавшееся кафе поприличнее и зашла. Подавали стандартный набор: салат, кофе, десерты, рыбу и вино.
Я сделала заказ и расположилась за столиком, осматривая публику.
Интересный поло-возрастной состав, конечно!
Много молодых мужчин лет по двадцать-двадцать пять. Девушек почти нет. Много бабулек, лет по шестьдесят, а стариков с ними почти нет. Интересненько.
Вдруг мой взгляд выцепляет Олю и Олега. Интересно, почему дети Кати ходят в такие заведения.
Дети спокойно сидели за столиком с молодыми мужчиной и женщиной.
Я встала и направилась к детям.
- Привет! – моя рука легла на плечо Оли. Она даже не пошевелилась, только повернула голову на меня и тихим замогильным голосом сказала:
- Здравствуйте. – и отвернулась.
Олег совсем не обратил на меня внимания, он был занят просмотром соревнований по боксу и болел за кого-то, периодически громко выкрикивая ругательства и и эмоционально размахивая руками.
Я вернулась за свой столик и стала наблюдать. И внезапно осознала, нет почувствовала!
Что ведь никто не общается здесь. И не хочет общаться. Есть музыка фоном, есть соревнования, официанты скользят, но разговоров, диалогов, смеха – ничего не слышно.
Я тоже почувствовала этот покой. Тишина набросилась на меня неожиданно. Либо это разговоры с Сергеем про ум и его чистоту, но мысли враз рассеялись! Тело, которое было напряжено – расслабилось и сидело на стуле, как мешок с картошкой. Мысли, которые жужжали, как десять ульев – уснули. Каждый сантиметр тела я прочувствовала!
Утром следующего дня я решила прогуляться в этом поселке еще и уже двигаться в сторону дома. Вопрос, что моя машина стоит вне зоны видимости почему-то совсем меня не волновал, я целиком отдала все на волю случая.
Я шла по тропинке в сторону машины и увидела Катю, которая вытаскивала из дома стопку картин. Некоторые уже стояли на улице, выстроенные без какого-то смысла, как-будто она собиралась их куда-то везти или наоборот зачем-то притащила в свой дом такое количество полотен.
- Вам помочь? – я помахала рукой своей новой знакомой. Знание, что мы знакомы не давало мне покоя. Я ее вроде бы и правда знаю, но откуда….
- Привет! Пойдем! – она улыбалась, глядя на меня. На ней были светлые джинсы и белая футболка. Она перевела взгляд на картины, устойчиво стоя на земле и подперев руками подбородок, явно что-то прокручивая в голове.
Я тоже перевела взгляд на картины. Боже, это какая-то не просто невероятная красота. Это было бы банально. Это исцеляющая живопись! Самые разные цветы! И цвета. Белые маки! Я никогда не видела такого. Огромный триптих из роз. Что больше всего меня поразило – это цвета. Я плохо их различаю по типам – холодный или теплый, из каких цветов состоят сложные цвета, но тут я заметила яркость. Яркость, но какую-то природную. Знаете, когда пионы подсвечены солнцем – их цвет становится особенно ярким, а аромат особенно пьянящим? На ее картинах солнце не уходило. Я стояла впечатленная, а Катя уже собирала небольшой чемодан с молотком, леской, гвоздиками.
- Катя, это что? – я смеясь указала на чемодан. - Неужели некому помочь забить гвоздь в стену? Уверена, многие мужчины побросали бы все дела, чтобы оказать Вам эту услугу! – я хитро улыбалась.
- Пусть мужчины работают и занимаются своим делом! - она снова встала рядом со мной. Ну с чего ты взяла, что тебя все время должны спасать? М?
- Ну ведь мужчины нужны, чтобы забивать гвозди! Неужели я сама должна это делать? Зачем мне тогда муж? – я непонимающе оторвала взгляд от картин и уставилась на нее. Что за странности опять?
- То есть получается, что муж тебе нужен, чтобы забивать гвозди? А что бы ты могла ему дать?
- Свою любовь, заботу, детей ему родить! – я начала загибать пальцы, любуясь ею. Вот бы мне сбросить с десяток килограммов, а?
- Пока ты не научишься брать ответственность за свою жизнь на себя и не прекратишь использовать людей – ты не сможешь быть счастливой. – отрезала она. – Ты будешь страдать.
- Почему? Ведь все в конечном итоге используют друг друга. Ну вызову я мужа на час, чтобы гвоздь забить, либо колесо поменять у машины – я ведь все равно использую человека. Почему я должна страдать? – я упорно не понимала ее.
- Потому что с шинкой или мужем на час у вас контракт! Он переобувает твою машину, а ты платишь ему деньги! Все прозрачно и просто! Вы не прикрываете это любовью, любовными треугольниками, желанием соответствовать общественному мнению. – она села на стул и начала что-то писать в своем смартфоне, а потом добавила задумчиво – Машина опаздывает….
- А где Ваши дети? – я решила сменить тему.
Она пожала плечами несколько отстраненно.
- Гуляют, занимаются своими делами. Полина у Сергея, а остальные заняты сами собой.
- Катя, и Вы совсем не волнуетесь за них? – она оторвала взгляд от смартфона и удивленно посмотрела на меня.
- Я знаю, что тебе уже говорили – им никто не причинит вреда. Почему ты снова спрашиваешь?
- Ну просто мне кажется, что дети могли бы помочь Вам. И с картинами, и по дому. – я чувствовала неуместность своего вопроса.
Меня необъяснимо тянуло к ней, мне хотелось разговаривать с ней, узнать, как и чем она живет. Я чувствовала едва уловимые процессы в себе, но пока не могла понять, что это. Горло как будто сковывал замок и заставлял помолчать и послушать, а моя личность женщины подмечала стройную фигуру, ухоженное лицо, манеру одеваться. Она так не похожа на общепринятые стандарты красоты: у нее не было невероятного маникюра, макияжа в жару, надутых филлерами губ или длинных ресниц. Все естественно, легко, очень привлекательно.
- Дети должны помогать, когда чувствуют радость от этого. Когда они сами этого хотят. Только когда ребенок поймет, что помогать – это радость, тогда я с радостью приму эту помощь. А иначе – это рабство, крепостное право и т.д. Мне неприятно принимать такую помощь.
- Да, наверное так, но все равно они уже не малыши и должны понимать…..
- Они не малыши….. должны понимать…. Это похоже на клише общественного мнения, на программы. Никто никому ничего не должен. А уж тем более, мои дети мне. Это не дети даже, те, кого я привела в этот мир через свое тело. Я им должна. Содействовать. И вообще, если они начнут все делать за меня, я начну чувствовать себя немощной – она улыбнулась, чтобы разрядить обстановку. А моя голова закипала.
Что мы имеем. Странный поселочек, где живет женщина с четырьмя детьми, чье внимание прожигает всех мужиков и похоже даже меня. Ее сосед, к которому на обед без приглашения приходят толпы людей. Кстати, почему они не вместе? Они даже в гости друг к другу не ходят похоже. Четверо детей, которые занимаются сами собой, а их время никак не структурировано.
- Катя, у меня вопрос. А где отец Ваших детей? Мне Сергей что-то говорил о Вашем внимании. Я так и не поняла ничего, но очень интересно! Как будто все умирают от Вашего внимания. Это как? – слова и мысли начали путаться, я чувствовала, как лезу не в свое дело, но я хотела разобраться в теме отношений, а тут такой любопытный персонаж.
Она расхохоталась.
- Все когда-нибудь умрут. И ты тоже. Ты ведь уже пыталась. Личность, которая не ты, но которой ты являешься – программа - должна умереть. Но только с твоего согласия.
- А те мужчины? Вам их совсем не жалко? Получается, что рядом с Вами они меняются и перестают жить привычную им жизнь? – я пыталась разложить по полочкам информацию.
- Они были предупреждены. И привычная жизнь – не означает своя, понимаешь? Они начинают жить свою жизнь! Это главное! А уж останутся они рядом со мной или нет – не мое дело.
В тот момент мне стало ее жаль. Получается, что она не может впустить в жизнь человека и просто наслаждаться земными радостями: счастливая семья, дети, поход в кино.
- Я знаю, о чем ты думаешь! И это правда, я живу свою жизнь, а не жизнь, которую мне диктует программа, матрица, если хочешь. Семья, религия, необходимость получить образование – это все программы. Но они нужны, если это твое! Если они соответствуют твоей жизни.
- А как определить программа мной управляет или нет?
В моей голове что-то происходило. Тело вибрировало, почуяв правду.
Я вдруг все поняла. Даже нет, почувствовала! Кожей, ногами, пальцами, глазами и ушами. Если у понимания есть запах, то его я тоже почувствовала.
Катя – это образ смерти старой личности, старой версии себя. Ее дети – это ее инструменты: Полина – болезнь. Многие оказавшись на больничной койке начинают переосмысливать свою жизнь и наконец понимать, кто они.
Олег – это насилие. Многие пережив насилие, не могут жить свою жизнь, а кто-то наоборот, начинает, но это смерть старой личности.
Оля – депрессия.
Саша – несчастный случай.
В далеком прошлом я уже была знакома с Катей благодаря Олегу и Оле. Саша, встретив меня на трассе в таком состоянии привел туда, где прикончат старую версию меня.
Сергей – это образ старой жизни. Это дань старым привычкам и умению выживать там, где есть. У него есть огромные ресурсы и право выбора: остаться, где есть или выбрать новое.
Они рядом и полностью полярны, как мир.
—————
Я открыла глаза в своей машине и поняла, что как раньше – уже не будет. Точка.