Отчасти в тему предыдущей статьи Пушилин об освобождении Украины/Стоит ли гражданскому чиновнику высказываться по…, почему людям, от армии и военной истории далеким, не стоит пускаться в рассуждения о вопросах стратегии. Ибо сами знаете, кто кроется в мелочах – опять же, в мелочах для дилетанта. Приведу в качестве примера Русско-турецкую войну 1877 – 1878 годов.
Успех кампании во многом зависел от оперативной переброски войск на направление главного удара – Балканское. Отказавшись доверить руководство войсками действительно талантливому генштабисту генерал-адъютанту Николаю Обручеву, две посредственности – возглавивший Дунайскую армию брат царя великий князь Николай Николаевич Старший и его начальник штаба – генерал от инфантерии Артур Непокойчицкий допустили распыление сил: в западном – Видин, и восточном – так называемый четырехугольник крепостей – направлениях.
Собственно, своим успехом форсирования Дуная, на исходе июня 1877-го, мы обязаны не столько им, сколько пассивности турок. Ибо, после переброски войск на правый берег реки, командование не позаботилось выслать конницу для дальней разведки противника – о необходимости подобного шага, уже успешно примеренного пруссаками в ходже их войны с французами семью годами ранее, я писал буквально на днях: Когда нет своего Мольтке Старшего или Жукова/Чему учит опыт Русско-турецкой войны 1877 –, войска не укрепились на занятых позициях Но речь не об этом.
Интендантская служба Дунайской армии оказалась подстать командованию. Наши корпуса выдвигались по территории союзной Румынии. Соответственно на изучение пропускной способности ее довольно ограниченной железнодорожной сети у отвечающих за переброску войск служб было время. В значительной степени пролегающая через Румынию железные дороги и должны были стать главной артерий, питающей действующую армию всем необходимым.
Но тыловики подощли к делу спустя рукава, полагая возможным организовать движение двенадцатью парами поездов от Ясс до Бухареста. И просчитались, не учтя элементарное: весеннее половодье, нарушившее работу железнодорожного транспорта.
На ремонт пострадавших от разлива полотен ушло драгоценное время и их пропускная способность ограничилась от четырех до семи пар поездов.
Разумеется, все это привело, мягко говоря, к корректировке оперативных планов командования. Повторю, нашему успеху во много способствовала пассивность противника на начальном этапе кампании и еще больший хаос в работе его тыловых служб.
К чему я это все? Ну хотя бы к контрвопросу: а разве работа наших тыловых служб в начале СВО не вызывали некаторе недоумение, когда вдруг волонтеры принялись везти на фронт все самое необходимое?
Хотелось бы верить, что все недостатки в работе тыловых служб действующей армии устранены. Именно надеяться.
Игорь Ходаков
Если Вам понравилась статья — подписывайтесь на мой канал
Игорь Ходаков
Если Вам понравилась статья — подписывайтесь на мой канал