Просквозила революция,
Дыр на теле не учесть,
Но такая конституция
У России где-то есть. Немчура тут понаехала,
Как железные штаны,
Жизнь и смерть – потеха-ли?
Или тем штанам должны? Тесно им в бреду мечтания,
Тесно тем, где узок лоб.
Про избытки воспитания?
Или узок прежний гроб? Нам теперешние линии,
Как подтяжки старых баб,
Ядовитые актинии.
Мы же – вечный баобаб. Да, конечно, динозавры,
Мамонты и те сдают,
Легендарные кентавры
Ищут всё себе приют. И России обеспечен,
Как начало, так и пшик.
Нет, ничто, никто не вечен
Ибо вечность – это миг. Богословский Николай Дмитриевич, 21 июня 2004 г.
Просквозила революция,
Дыр на теле не учесть,
Но такая конституция
У России где-то есть.
Немчура тут понаехала,
Как железные штаны,
Жизнь и смерть – потеха-ли?
Или тем штанам должны?
Тесно им в бреду мечтания,
Тесно тем, где узок лоб.
Про избытки воспитания?
Или узок прежний гроб?
Нам теперешние линии,
Как подтяжки старых баб,
Ядовитые актинии.
Мы же – вечный баобаб.
Да, конечно, динозавры,
Мамонты и те сдают,
Легендарные кентавры
Ищут всё себе приют.
И России обеспечен,
Как начало, так и пшик.
Нет, ничто, никто не вечен
Ибо вечность – это миг.
Богословский Николай Дмитриевич, 21 июня 2004 г.