Резкий треск будильника разорвал Его ресницы склеенные ночной вязкой слизью, превратив тьму спокойствия во фрагмент обшарпанной стены. Мерзкая зелёная краска была изъедена серыми леопардовыми узорами торчащего бетона. Это дивное уродство своей плотной массой пытались скрыть простые деревянные рамки форма А4, содержимое каждой из которых начиналась красными буквами "ГРАМОТА". Он долго не мог поднять голову с подушки, лежал и бегал сонными глазами по однотипным табличкам. "Грамота за самое красивое извержение вулкана", "за самое высокое дерево", "за самую кровопролитную войну", "за...", "за...", "за..." Стена, длина которой была чуть больше среднестатистической бесконечности, помогала Ему сбросить бремя сна каждое утро, медленно читал таблички и беззвучно шевелил губами, которых практически не было видно в седой, скатавшейся бороде. Все его достижения были лично Им зафиксированы на этих грамотах, подробно описаны и подписаны Им же в каждой рамоче красивой монограммой "ВТ". Единственный, кто мог бы разделить с ним радость его успехов, это его жена. Но коллекцию грамот украшали две рамки, висящие в противоположных концах бесконечной стены: "за создание самой красивой и умной жены" и за "самое жестокое и безнаказанное убийство".
Нет, конечно у Великих всегда есть свой фанклуб, но у него он был весьма странный, похожий на футбольных фанатов, которые внезапно прозрели, и узнали, что смотрели вместо футбола балет. Только его фанаты не прозрели. И не узнали.
А в самом центре стены, в идеальных рядах и столбцах рамок, располагалось пустое место. Такое пустое, что там даже краски не было. И цемента. И стены. Вообще ничего не было. Абсолютное ничего. Место для самого великого Его достижения, к которому Он наконец-то был готов.
Голова, медленно поднятая с подушки, потянула за собой тело. Тело же сопротивлялось подъему, поэтому голову стошнило. Он обрадовался, улыбнулся и собрал серую, похожую на пластилин рвоту, смял её руками в ком и начал творить.
Нет, голова выходила слишком большая, нет, тело получалось слишком маленькое, сжимал и начинал заново. И вот нечто уже напоминало серую клизму с головой, он был доволен. Под кроватью стояли кружки с кровью, бензином и дерьмом. Он выбрал бензин, макнул в него серую болванку, сразу покрывшуюся радужным узором. Великий Творец вырвал из своей руки пучок красный вен и смастерил из них лапки. А жёлтые глаза создал из двух гнойных прыщиков. Хмыкнул.
Получилась вполне себе уродливая птица, но Творец был ещё немного недоволен. Он жадно откусил птице половину голову и пальцем выскреб маленький мозг. Стряхнул склизкую субстанцию резким движением в кружку с дерьмом, а голову поспешно закрыл откушенным куском, склеил шершавым слюнявым языком шов и улыбнулся.
Очередное чудо произошло, у него в руках сидел голубь. Осталось только вдохнуть в него жизнь и отправить в копировальную машину. А на стене уже практически заросла пустота, и начала появляться новая грамота "за создание самого прекрасного создания".