В этот раз я опять хочу обратиться не к какому-то конкретному персонажу, а к очередному мифу, который в одно время расцвел на тучных пажитях фандома и местами спокойненько колосится себе буйным цветом до сих пор. Имя этому мифу – Дурслькабан.
Для непосвященных в качестве введения поясню: он выражается в том, что Дурсли настолько плохо относились к Гарри, что морили его голодом, били смертным боем, заставляли работать, не разгибая спины и никакой другой одежды, кроме старых трусов Дадли у мальчика не было…
Да, уже можно начинать рыдать над бедным сиротинушкой, по сравнению с которым Джейн Эйр купалась в теткиной любви.
Но как, вы сами понимаете, правды в этом образе – дай бог если один процент.
Итак, то, что Гарри – Дурсли не любили, оспаривать никто не собирается, можно выдохнуть с облегчением. Однако не любить можно по-разному. Поэтому пойдем по пунктам и начнем с самого простого опровержения.
Побои. Я не стану углубляться в исторический экскурс о том, что в Англии в 80е годы вполне себе уже существовали социальные службы, - да, не в том виде как сейчас, и не так, как мы себе это идеализированно представляем, но ребенка, которого регулярно бьют до полусмерти они бы не пропустили. Вот прямо начиная со школы.
Туда же кстати многие несуразности канона относительно дадливских обносок, но о них позже.
Еще я не стану говорить о том, что ребенок, который регулярно подвергается физическому насилию рано или поздно ломается психически. Он либо замыкается в себе, приучаясь к покорности, либо в свою очередь начинает транслировать агрессию во вне. Про это много умных книг написано, и процитировать их все просто невозможно.
Поэтому для начала лучше я процитирую одного из главных свидетелей по делу – самого Вернона Дурсля.
«— Послушай меня, мальчик, — прорычал дядя Вернон. — Я допускаю, что ты немного странный, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее. Они сами напросились на то, что получили, только и общались что с этими волшебниками, этого следовало ожидать, я знал, что они плохо кончат...»
Вот так говорит Вернон. При этом он зол и напуган Хагридом, а обращается именно к Гарри. То есть с одной стороны, злость и испуг не способствуют особому выбору слов, да и Вернон Дурсль не из тех, про кого говорят хладнокровный и продуманный человек. Сыграть что-то в этот момент он бы просто не сумел.
С другой, он обращается не к Хагриду, который лицо новое, не сведущее, а к самому мальчику – вот что бы он сделал, если б племянник в этот момент заплакал бы «да вы меня, дядя, как грушу п**дили»?
Но Вернон говорит то что говорит, а Гарри при этом ведет себя как абсолютно непуганный незамутненный ребенок.
Видимо, в этом моменте многих читателей так шокирует, что Вернон говорит о рукоприкладстве, что в его речи они благополучно теряют частицу «бы». А зря!
Ибо эта частица в спиче Вернона означает, что Гарри никто физически не наказывал. Никогда. Вернон, если угодно, именно об этом сожалеет. Сожалеет, что плохо старался с воспитанием, что племянника не учил уму разуму через задние ворота.
Это не исключает криков и угроз, но как мы увидим в третьей книге, у Гарри даже остаточного нервного следа нет.
«— Тогда я из твоей башки выбью всю дурь!!!
Сжав кулак, дядя двинулся на Гарри, но тот и не шелохнулся.
— Ну и выбивайте! Тетушка все равно сказанного мной не забудет!»
Опять же, этот спокойный и где-то даже нахальный ответ, просто кричит о том, что Гарри никогда и пальцем не трогали, а тот уверен, что и не тронут без всякой магии. Было бы что-то раньше – мальчик бы автоматически защитную позу принял или плюнул бы борову что-то вроде «ну попробуйте, только нынче я маг, не забудьте, ответочка прилететь может», как он делал позже. Вместо этого мы видим практически невинную семейную пикировку по поводу вредной тети.
Ну а закуску свидетелем в тяжелой весовой категории выступит тетя Мардж:
«— Ясно. — Тетушка повернулась к Гарри: — А в этой школе розгами-то хоть лупят?
— Ну-у...
Дядя Вернон коротко кивнул ему из-за широкой спины тетушки Мардж.
— Ага, — кивнул Гарри. Потом решил, что говорить надо подоходчивей, и добавил: — Лупят, все время лупят.
— И правильно делают. — Тетушка Мардж хлопнула по столу — Все это чепуха, что, мол, детей, пусть и хулиганов, нельзя пороть. Да из сотни придурков девяносто девять заслуживают порку! Не сомневаюсь, тебе там достается часто!
— Да-да, — кивнул Гарри,— очень часто.
Тетушка Мардж прищурилась.
— Не нравится мне, как ты разговариваешь, — процедила она. — Что-то ты слишком спокойно рассказываешь про наказания. Сдается мне, слабовато тебя там лупят.»
«Дядя Вернон забеспокоился. Вдруг Гарри не выдержит и, забыв об уговоре, брякнет Мардж что-нибудь неподходящее?
— Мардж, ты смотрела утренние новости? — поспешил он разрядить обстановку. — Что думаешь о сбежавшем преступнике?»
И вот кто-то всерьез может поверить, что этот конформист, который одной стороне поддакивает, а другой суфлирует, лишь бы не было скандала, - когда-то бил ребенка? Это не так работает! Тем паче, что как раз Мардж ему вовсе стесняться не за чем.
Наоборот, именно тетушка Мардж, говорит о наказаниях с настоящим знанием предмета. И почему бы ей не знать?
Все сомневающиеся и ужасающиеся могут открыть хотя бы Википедию, и узнать оттуда, что:
«В британских государственных школах и частных школах, где государству принадлежит хотя бы доля капитала, телесные наказания с 1987 года объявлены парламентом вне закона. Позднее применение таких наказаний было запрещено и в полностью частных школах — в 1999-м году в Англии и Уэльсе, в 2000-м в Шотландии и в 2003 в Северной Ирландии».
Еще в 1984 году в Итонскм колледже вполне себе назначали физические наказания, представляете себе какой Дамблдор радикал? Как только стал директором, так сразу и отменил еще когда!
Вот такая не самая старая и не такая уж добрая Англия, а Роулинг все-таки англичанка и писала для англичан. Так что, во-первых, такое наказание даже в 1994 году не было чем-то сверхъестественным, а во-вторых – Мардж сразу видит, что мальчик-то нетронутый в этом смысле и по-настоящему не пуганный.
Не пуганный Гарри и Дадли не стесняется дразнить с самых первых книг. Вот как вы думаете, человек (даже ребенок, ибо ребенок не равно идиот), который знает, что за не вовремя открытый рот или за то, что как-то обозначился не по феншую, - огребет по самое некуда, такой человек будет позволять себе подколки вроде:
«— Дай мне сковородку, — приказал он Гарри.
— Ты забыл волшебное слово, — напомнил ему Гарри.»
Вот и я уверена, что нет, если, конечно, этот человек не страдает мазохизмом и шизофренией одновременно.
В этой связи, выглядит очень удивительным замечание ажно в шестой книге:
«Гарри скатился по лестнице, прыгая через две ступеньки, и резко затормозил, немного не дойдя донизу, поскольку долгий опыт приучил его по возможности не приближаться к дядюшке на расстояние вытянутой руки.»
Она буквально повисает в воздухе и ни к чему не привязана. Ну хоть бы подзатыльник какой раньше был бы упомянут, но – нет. А раз нет – и суда нет.
Поэтому я берусь утверждать, что побои и физическое насилие нужно полностью вычеркнуть из анамнеза. Как и примыкающее к нему следующее обвинение.
Пункт два, чуть более спорный, - труд.
Дескать, спины Гарричка у Дурслей не разгибал, каждый день сортиры зубной щеткой драил и лужайку маникюрными ножницами по линейке подстригал! Пахал аки раб на галерах. Что ж, давайте смотреть, авось что-нибудь и найдем.
В этой теме мне бы страстно хотелось похвастаться собственным трудовым воспитанием и его плодами, но все же будем говорить строго за Англию и канон. Поэтому никто не хочет сперва ответить на вопрос, - а чем же вообще так могли угнетать бедняжечку Гарри Дурсли, проживая не на какой-нибудь условной ферме, а в уютном коттедже Лондонского пригорода? У них нет полей и огородов, нет тучных стад и плодоносящих садов, а есть милиписдрическая лужайка с парочкой розовых кустов! Что на ней можно делать? Подмести дорожку? Подстричь газон? Подвязать и полить розы?
Причем всем, кто хоть немного сталкивался с цветоводством отлично знают, что розы очень капризные, за ними нужен филигранно выверенный уход, так что вряд ли ПЕтунья, которая поверила, что их лужайка выиграла какой-то приз – подпускала к цветам сомнительного племянника.
А в доме? Не раз подчеркивается, какая Петунья аккуратистка, вон - Нимфадора прям охреневает.
«Острый глаз тети Петуньи различал неуловимый отпечаток пальца на ее сверкающих чистотой стенах»
Даже в комнате Гарри: «Он оглянулся через плечо, однако стена отливала тошнотворным персиковым цветом, который выбрала тетя Петунья».
И вот эта Лена Летучая доверит чистоту и порядок своего дома не просто мальчишке младшего школьного возраста, а мальчишке которого Дурсли считали виноватым во всех происшествиях и поломках?
«Они твердо уяснили, что Гарри, как несовершеннолетний волшебник, не имеет права применять магию вне стен Хогвартса, но все равно валили на него вину за все неполадки в доме.»
Значит неполадки были. И в количестве. И позвольте не поверить! Ни одна хозяйка не допустит к помывке своего дома того, кто может этот дом угробить или просто халтурщик.
А Гарри именно что халтурщик. И вовсе не потому, что ни одному вменяемому ребенку не понравится тратить время на домашние обязанности. А оттого, что систематическое выполнение этих обязанностей все-таки хоть немного, но дисциплинирует, - можно ненавидеть уборку всем существом, однако рано или поздно приходит светлая мысль, что «чем меньше пачкаешь, тем меньше мыть». И волей – не волей, какой-то уровень все равно поддерживаешь. Сам. Что у нас Гарри?
«Это утро Гарри провел, опустошая свой школьный чемодан, — впервые с тех пор, как он уложил его шесть лет назад. В начальные годы учебы Гарри просто выгребал из него примерно три четверти содержимого, заменяя его новыми вещами и оставляя на дне разного рода мусор: старые гусиные перья, сушеные жучиные глаза, лишившиеся пары и ставшие маловатыми носки.»
Просто без комментариев. Ребенок, которого абьюзеры-родичи годами заставляют просто вылизывать свой дом, не считает нужным сколько-нибудь привести в порядок единственное, что по сути принадлежало в этом доме ему. Мдя… верю, чего сказать!
По идее, именно свой сундук, такой ребенок должен любовно обихаживать, там вообще должен идеальный порядок царить!
Учитывая, что это цитата уже из 6й книги, что что его сундук запирали Дурсли – ну логично же хотя бы перебрать! Что-то выкинуть, что-то наоборот спрятать. А может, - забегая вперед, - и еды туда докласть! Почему нет?
Потому что Гарри обычный балбес-подросток и от Дадли в этом смысле ничем не отличается. Все обоснование жуткого угнетения мальчишки - это знакомство из первой книги:
«— Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально.»
Ну и что в этом такого? Ах, Гарри разбудили! Так и что, Петунья встала еще раньше – стол уже был накрыт, подарки выставлены, она просто отлучилась будить мужскую половину Дурслей и все. Да, в ее словах нет ни любви, ни заботы, но и на надзирателя в концлагере она не тянет.
Это единственный эпизод про трудовую повинность Мальчика-Который-Выжил. Дурслей подводит только то, что про Дадли нет и такой малости.
Так неужели вслед за обиженным и, прямо скажем, избалованным в определенном смысле Гарри, кто-то из читателей всерьез может верить, что в детском доме (называю как у нас привычнее) или фостерской семье Гарри бы было лучше? Что там ему бы кто в попу дул и чего-то позволял? Сдается мне, что как раз там бы Гарри гораздо быстрее научился бы и вставать в положенное время, и жарить сосиски, и драить гальюн, и не выступать по этому поводу.
Ну и эти вот пространные рассуждения завершает простой и очевидный факт, что ни о каких обязанностях Гарри по дому, равно как и усталости от них – н и в о д н о й книге даже намека нет!
Итого, никакими трудовыми повинностями драгоценного Героя не напрягали.
Продолжение следует.